Жил-был мальчик. И был у него ... с пальчик. Подумаешь, скажет читатель, с пальчик! У Адольфа Алоизовича, и вовсе, говорят одно яичко было... Но, согласитесь, одно дело какой-то непонятный немец, а другое дело, наш русский мальчик. Дело молодое, ведь, как порой бывало...
Идут одноклассники, по старой русской традиции, класс на класс, чем-нибудь меряться, и мальчика нашего зовут: «Пошли с нами недоудок! Может и твой вершок сгодится» А мальчик не идет. Коллектив подводит, значит. Те понятно, как проиграют ведро пива, сразу мальчика искать. А он спрячется в кабинке, и думает: только войдите, разом замочу, я и приемы знаю! С приемами-то, все ясно, никому они еще толком, по жизни, не помогали, а вот народные средства — другое дело. Под столбом, каким, если пописать как-следует, то дело это, обязательно немножко подрастет — каждый пацан знает. Вот и мальчик наш, Хватей его звали, тоже после школы по городу ходил, и на разные столбы писал. Оглянется, посмотрит, что никого нет, и столп какой описает, или колонны, там. А раз не уберегся. От столба прямо его в Большой Дом повезли. Потому, что столб тот был политический. Там ему и говорят, отписал ты свое парень! Только Хватя наш не зря в кабинке сидел, кто какие анекдоты, де непотребства, да хулу какую на государя городит — все слышал, да на бумажке записывал. Поэтому за тридевять земель его не повезли, а, напротив, определили в приказ. Приказ, как приказ, только служба, что с такими не дружба.
Подрос мальчик, уши у него подросли, чтобы лучше слышать, глаза выкатились, чтобы лучше видеть, а петушок, как был вершок — так и остался смешок. А все от того, что в царстве-государстве не одного столба-до-неба не было. Все ниже. А раз столба порядочного нет, то писай — не писай, грош — не алтын!
Власть в царстве, между тем, сменилась. Старый царь, он высоты, сказать прямо, побаивался, да и хоромы ему старые любы были, выше же хором своих строить не разрешал. Ни-ни! Царь же новый большие торговые дела затеял, так мальчик наш к нему на прием пошел. Маленькая псинка — до смерти щенок. Вели, говорит, маяк до неба строить! Гости к нам будут! Царь аж кубок выронил! Какие мол гости, нам и самим спиритуса не хватает! А больше тут уж и нет ничего, я проверял! Торговое дело такое, Хватя след почуял, главное — пая. Он пай, я пай, из казны пай. А будет столп... тьфу-ты маяк! Царь — аж с трона — бряк! Куда маяк? Зачем маяк? Успокоили бояре царя: с казны пай, а дальше с этой хэ, как-нибудь разберемся. Хватя сзади трусит: одной хэ мало, дело большое, с прибылями будем, три хэ надоть! Сошлись на двух. Как сошлись на двух, так и разошлись — пая по карманам раздоя...
А столба как не было — так и нет! Только, что старый царь помер — спиритуса больше в царстве оказалось, чем у него силы. Стали бояре нового кликать! Себе на беду. Кличут, а боятся. Кличут, а плачут. Сядет новый царь, да как рыкнет — куда проходимцы казну похерили? Страх берет, а царя надо. Вспомнили тут бояре про Хватю: у него вершок — мож и выдюжим разок? А потом туда — сюда, где наша не пропадала! И стал мальчик, у которого с пальчик, не мальчик, а царь сия, и суя. Вышел он к боярам и речь молвил: кладите мерзавцы, что есть на стол — меряться будем — у кого, что лишнее. И топор в руках держит. Тут бояре кто-куда, а больше в другие королевства бежать. Получился самодержец...
Стали столп ставить. Теперь точно до неба. Воеводы стонут. Старые бегут — новых не найти, место хлебное, а все ж петушок — поди не вершок! Туда сюда — решили воеводиху двинуть. Гром баба — рукой махнет — калачного ряда нет, другой — суконного. А для всякой стройки, первое дело, пустырь нужен. Пустырь вот, а калашники, да суконщики, да народ мутить! «Веками все стояло, да стоять будет! А столп этот от сатаны. Не иначе.» А Хватя за глотку: «Столп не хотите всему месту пусту быть! Не дыху, не пыху вам не имать!»
Стали народ на вече сгонять. Шуты прыгают — народ честной веселят. А тот не весел, шепчется. Толи земная твердь под столпом провалится, то ли небесная надколется. Куда не кинь — всюду клин! Только и слышно всюду: вершок, да вершок!
Протрубил глашатай. Смолк народ. Трех мудрецов заморских привезли, про столп рассказывать будут! Большие деньги уплачены. Двое сразу удрали, а третий — самурай, ни ножа, ни меча не боится. Ваш прекрасный город, говорит, столбом портить никак нельзя, красивый слишком! Стали людишки голосить — не надо мол нам столба, у нас и без столба полная лепота. А над ними трубы иерихонские воют: «столб нам, столб». Растерялся городской люд — не знает куда и метнуться. Голос его в вое трубном утонул совсем.
Только один кузнец, с оружейного ряда не растерялся — давай говорит, народ меряться! Скинули все порты — у кого пядь малая, у кого большая! А у кого вершок, тот к нам не ходок! Только государь в кафтане парчовом. Да свита его мнется-жмется, да тесемки на ощупь ищет. Побежал царь да самодержец со всей мочи, ноги сами несут, куда глаза не глядят. Забился мальчик у которого с пальчик в старую кабинку, и плачет. А народу все не почем, веселиться люд, песни похабные поет, да медом хмельным запивает!