Очередная тронная речь господина Президента, как ей и полагается, «вызвала широкий общественный резонанс». Оппозиция ритуально проплевалась, «власть» ритуально восхитилась. Это естественно. Чтобы содержательно критиковать, надобно понять — а «послание» и писалось, и произносилось с исключительно той целью, чтобы никто ничего не понял.
Вот, скажем, начинает наш Владимир Владимирович с красивой и бессмысленной фразы о «беспрецедентном в истории страны личном обогащении за счет большинства граждан». И затем, цитируя Рузвельта, обещает наступать на мозоли «тех, кто старается достичь высокого положения и богатства [...] за счет общего блага». Вот он — «левый поворот» в действии. Глазьев, да и только! Но чуточку ниже мы читаем, что на самом деле имеется в виду — эти слова особо выделены в газетном тексте жирным шрифтом: речь идет о «незаконной выгоде», которую бизнесмены и чиновники «извлекают из особых отношений друг с другом», о коррупции. Понимаете? Никаких перемен не нужно. Не нужно менять законы, которые и создают основу для легального сверх-обогащения меньшинства за счет большинства. Их нужно блюсти. А отчего бы не блюсти, если они под эту задачу и писаны?
В нынешнем «послании» уже ни слова нет о государственном контроле над природной рентой, обещанном Путиным пару лет назад. Никаких законов на эту тему, как вы помните, принято не было — «Поздравляем, гражданин, соврамши!» Так что... Если капиталисты будут своевременно делиться с госаппаратом, то никто не помещает им обогащаться и дальше. А сказано-то, казалось бы, прямо противоположное.
Или еще. Господин Президент говорит о распространении оружия массового поражения. Мы, говорит — путинский режим, то есть — «однозначно выступаем за укрепление режима нераспространения без каких-либо изъятий, на основе международного права. Известно, что силовые методы редко приносят искомый результат, а их последствия подчас становятся страшнее изначальной угрозы.» К чему это? Всякий, кто следит за политической картиной, сразу поймет: к иранской проблеме. На птичьем языке высокой политики это означает: мы не собираемся бросать иранскую ядерную программу, хотя и открыто отстраняемся от обвинений в создании «атомной бомбы для фанатиков».
Словом, перефразируя Сократа, можно сказать — понятно только то, что ничего не понятно. Задача оратора облегчается тем, что никто не помнит содержания предыдущих «посланий», а назавтра забудут и новое. Понятно, что цель их — не программная, а чисто пропагандистская. Кстати, в этот раз господин Президент ни слова не сказал о «преемнике», хотя кое-какие проекты расписал аж на десять лет вперед. Значит, вопрос решен. Ну и ладушки.
Тем не менее, кое-какие основные направления «послания» выделить можно. В первую очередь, это, конечно, тема демографии. Пожалуй, единственное, что расслышал простой люд во всей тронной речи — это обещание сказочного увеличения детских пособий: «Он сказал, двести пятьдесят тысяч?.. Это ж какие деньжищи... Сколько, он сказал?..» К сожалению, не расслышали кое-чего другого.
Для начала, Путин вполне доходчиво разъяснил потенциальным родителям, что легендарных (можно даже сказать, мифических) «250 тыщ» в руки никто не получит. Это, по его словам, будет «государственное обязательство», использовать которое можно в строго определенных целях. Во-первых, как вклад в «приобретение жилья» (в сравнении с ценами на которое 250 тысяч мгновенно обращаются в утонченное издевательство). Во-вторых, «направить на образование детей». На тему образования господин Президент, кстати, сказал: «Не нужно бояться расширить финансовую самостоятельность учебных заведений, в том числе и школ...» После закона 122-ФЗ эта директива может иметь только один смысл: снять образовательные заведения со скудного, но всё же стабильного государственного пайка и заставить их искать деньги в карманах учащихся и их родителей. Мера, достойная Аттилы и Чингисхана! Если она будет приведена в исполнение, пресловутые «250 тыщ» и правда могут оказаться единственной возможностью дать своим детям хоть какое-то образование. Ну и в-третьих, счастливые родители смогут (ежели небесная манна и правда прольется на наши головы) «положить деньги в накопительную часть своей собственной пенсии». Правда, возраст обзаведения детьми несколько расходится с пенсионным; так что чем такой вариант поможет молодым родителям, и во что превратится вожделенная сумма к моменту реального выхода на пенсию — вопрос сложный. В любом случае, призыв «Заводи ребенка сейчас, и получишь деньги в старости» мало вдохновляет на усилия по подъему демографической ситуации.
Внесем ясность. Конечно же, любая выплата, любая льгота — это благо для многомиллионной армии российских бедняков. Капитализм, бросивший их на самое дно жизни, задолжал им в сотни, в тысячи раз больше чем бросаемые время от времени грошовые подачки. В конце концов, именно пролетариат создает всё то богатство, из которого буржуйское правительство позже уделяет ему «социальные» крохи. Но эти обещания подачек, заведомо сконструированные таким образом, чтобы человек, имеющий на них право, не за что не смог ими воспользоваться — ничто иное как обман в квадрате! И ладно бы только обман — мало, что ли, они нам врут. Не будем забывать, что эти (и другие) правительственные щедроты предлагаются не просто так, по доброте душевной, но с вполне определенной целью — «на размножение».
Попытка решить демографический кризис с помощью «премий за ребенка» — не более чем жест отчаяния и бессилия. Понятно, что напрямую увязывать материальные условия жизни и рождаемость нельзя. В развитых капиталистических государствах уровень деторождения намного ниже, чем в самых нищих странах Африки и Азии. Да и в России самые высокие «демографические успехи» — у бедного, разоренного войной Кавказа.
Проблема лежит гораздо глубже. Вопрос рождаемости — это вопрос перспективы, стоящей перед твоими будущими детьми: что можешь предложить им лично ты и окружающее общество? Какой мир их ожидает? И в этом смысле спад рождаемости в развитых странах можно понять только как отражение исторического _кризиса мирового капитализма_. Все меньше людей верят, что их дети будут жить лучше, или хотя бы так же как они сами. Это роковой знак. Существование капитализма, пусть и развитого, пусть и «социального», полностью потеряло смысл. Неудивительно, что специалисты в области демографии восприняли прожекты Путина крайне скептично. «Ожидать, что случится демографическая революция — наивно», — уверяет руководитель Центра социальных исследований Евгений Гонтмахер. — «Это может произойти, если сменится система ценностей, а это, по-моему, нам не грозит».
Что ж, еще писатель Луи-Фердинанд Селин с присущей ему парадоксальностью заметил: «Хотите, чтобы они мыли ноги, дайте им хороший лозунг». Хотя по существу дело здесь не в ценностях и не в лозунгах, но подмечено справедливо: только после смены общественной системы (ценности изменятся следом) у людей вновь появится настоящий стимул жить в этом мире и делать его лучше для своих детей. Путин здесь, конечно же, не помощник.
Да ему это и без надобности. Забавно: радуясь тому, что «Президент заговорил о любви и семье», иные гуманисты (которые по другим дням недели жаждут Сильной Руки и «защиты русской нации») как-то упустили из виду случайную полусерьезную оговорку оратора: «Что у нас главное? В Министерстве обороны знают, что у нас главное. Речь действительно пойдет о любви, о женщинах, о детях...» Подход своеобразный, правда уж, но вполне государственный. Армии нужны солдаты! В этом не остается сомнений в свете второго из основных направлений «послания» — милитаристского. Конечно, об армии Путин говорит, почитай, каждый год, но столь открытого оскала империалистический хищник не демонстрировал уже давно. Видно, что недавние поигрывания мышцами на постсоветском пространстве — только начало. Теперь господин Президент уже, не скрываясь, заявляет о том, что Россия должна обеспечивать «глобальную стабильность» — это, пожалуй, почище насаждения «демократии» а-ля Джордж Буш. Естественно, продолжает он, надо готовить вооруженные силы к тому, чтобы «одновременно вести борьбу в глобальном, региональном, а если потребуется, и в нескольких локальных конфликтах». Одновременно — каково, а? Представьте себе «одновременно» мировую войну плюс масштабную бойню где-нибудь у границ, и до кучи — еще несколько горячих точек по стране. А теперь представьте себя в этом мире. Вы все еще хотите поднимать рождаемость?
Отметим, что лейтмотивом «послания» была на все лады повторяемая мысль «на это надо много денег, очень много денег... но они у нас есть». Разумеется, на ум сразу же приходит Стабилизационный фонд, поглощающий почти все нефтяные прибыли. Больше деньги брать пока неоткуда. Зато есть куда тратить. Направления изложены ясно: помимо вышеупомянутой покупки младенцев и подготовки мировой войны, господин Президент наконец сказал о развитии инноваций в промышленности. Однако интересно, что упоминая о затратах, он из раза в раз оговаривается: «крайне важно сохранить ответственную экономическую политику, [...] сохранять достигнутую финансовую стабильность». В простоте это значит — и дальше сосать лапу, сидя на мешке с золотом. Государство, по Путину, не должно притрагиваться к экономике ни единым пальчиком. У него есть другой вариант — привлечение частных инвестиций, то есть второй тур веселой игры в пере-приватизацию на хребте рабочего класса. Да погибнет мир, но будет торжествовать неприкосновенность Стабилизационного фонда — до лучших времен, которые, при всех волшебных грезах господина Президента напрочь теряются в туманной дали... «В заключение, — завершил свою речь господин Президент, — еще раз отмечу, что сегодняшнее и предыдущее послания дают основу внутренней и внешней политики на ближайшие десятилетия. Они направлены на долгосрочную перспективу и не носят сиюминутного характера». Каким образом человек, через два года сдающий дела, намерен реализовать этот план в нашем до отвращения демократическом государстве — непонятно. Возможно, он просто, гм... сказал, не подумавши. Возможно, хотел дать своим подданным ощущение долгожданной стабильности (только зачем? не так уж сильно нас штормит последнее время). А может быть — и это самое интересное — готовит общественности некоторый сюрприз (третий срок вряд ли, но уж послушного «преемника» наверняка). Во всяком случае, о десятилетиях он рассуждает весьма уверенно. Будущее покажет. Как бы то ни было, послали нас далеко. Дойдем ли?