Беседуя однажды с рядовым членом КПРФ, я попросил его изложить свои взгляды. «Во-первых, — начал он, — надо навести порядок...» Что во-вторых я, помнится, так и не услышал. Ну да пусть его; остановимся на первом.
Навести порядок — этот призыв мы слышим уже не первый десяток лет. Кажется, будто с ним согласен абсолютно каждый: левый и правый, богатый и бедный, обыватель и чиновник. Даже Владимир свет Владимирович (как помните, залетевший в Кремль именно на крыльях Порядка в стране вообще и в Чечне в частности) регулярно высказывается на эту тему, проводя ему одному понятную грань между демократией и вседозволенностью.
Честно говоря, я никогда не мог взять в толк, что же это значит. Откуда такое единодушие? Когда самые разные люди говорят одинаковыми словами, они зачастую вкладывают в них прямо противоположный смысл. Так что же скрывается за суровой маской Порядка в современной России?
Обычно лозунг «наведения порядка» используют правые силы, и свой порядок они, естественно, противопоставляют революционному хаосу. Все реакционные перевороты в той или иной мере именно этой фразой прикрывали свои расправы над угнетенными, стремящимися к лучшей жизни. Нелишне вспомнить, что свою последнюю статью «Порядок царит в Берлине» Роза Люксембург закончила таким пророческим обращением к своим завтрашним убийцам: «Вы, тупые палачи! Ваш порядок построен на песке. Завтра революция, звеня оружием, воспрянет вновь и, к вашему ужасу, звуком боевой трубы возвестит: Была я, есмь и буду!»
В революционные эпохи лозунг Порядка нередко находит отклик в сердце обывателя, перепуганного «разгулом черни». (Уж не говоря о капиталистах, для которых «порядок» эксплуатации является главным залогом business as usual.) Еще профессор Преображенский из «Собачьего сердца», помнится, любил порассуждать на тему порядка и разрухи, которая, как вдолбили нам буржуазные учителя, начинается не в сортирах, а в головах. Понятно, что аристократичнейший профессор имел в виду исключительно головы Швондеров и прочих охамевших пролов. И ликвидировать эту разруху предполагалось не иначе как вместе с головами её носителей. Во всяком случае именно так — с помощью скальпеля — он обошелся с головушкой своего творения, Шарикова, по неразумию взявшего сторону плебса.
Но то в революционные эпохи. Пока же в России нет и следа массового подъема, способного стать угрозой классу собственников. «Шариковы» лезут из кожи в попытках обеспечить своим близким хоть мало-мальски сносную жизнь, невозможную вчера. «Швондеры» безнадежно увязли в сектантских склоках. Так что профессорский скальпель до поры до времени мирно покоится в замшевом чехольчике.
Что же тогда означает политический лозунг «Порядка» в условиях сегодняшнего дня? Следует ли понимать его как стремление к устранению врожденных ненормальностей российского капитализма в целях приведения его к какому-то идеальному образцу? Именно такой смысл вкладывают в свой призыв к порядку либералы. Но в таком прочтении он может означать только одно: сведение капитализма к его предельно свободной, дикой форме, т. е. ликвидацию всех немногочисленных остатков советского строя. Кстати, примерно этим сейчас и занимается правительство Путина.
Таким образом, верхи общества, в общем, едины в своем понимании порядка, тем более, что русская буржуазия отродясь не чувствовала особой потребности в «свободах» и готова примириться с любым узурпатором на главной из них — свободе эксплуатации. Ну, а что же низы?
Собственно говоря, в ИХ требовании «порядка» нет ничего страшного или «реакционного». Порядок для рабочего — это не «порядок» буржуйчика, которым тот, как хлыстом, намеревается усмирять мятежную чернь. Однако, повторим, никакого революционного разгула в капиталистической России пока не было, так же как и подъема самосознания рабочего класса — наше общество до сих пор не вышло из коматозного состояния.
Было другое — социальная контрреволюция, крах прогрессивных (в своей основе) отношений и низвержение в преисподнюю «дичайшего» капитализма. Хаос девяностых оставил на теле государства и общества глубочайшие раны, которые не затянулись по сей день — преступность, коррупция, чиновничья неразбериха... Не будем в тысячный раз перечислять их — достаточно просто глянуть за окно. Хотя, строго говоря, бедствия 90-х были порождены не столько капитализмом, сколько его становлением — ныне почти законченным — а «некапиталистический» беспорядок окончательно ликвидирует Путин. Правда, выходит это у него так худо, что левой рукой он порождает вдвое больше смятения, чем устраняет правой. Тем более, что дикие годы потока и разграбления советской экономики еще свежи в памяти народной, а нынешние бедствия воспринимаются как прямое продолжение «бедствий минувших».
Думается, что именно из этих двух факторов — массовой, классовой апатии и разрушения привычной социальной системы — и рождается то стремление, которое обездоленные массы и выражают призывами к Порядку. Нет сомнения, что в основе своей оно продиктовано именно неприятием капитализма, привнесшего в нашу жизнь разруху. Однако в силу социального паралича российского общества и нежелания рабочего вставать на борьбу, покуда есть возможность немного улучшить свою жизнь — этот первобытный протест против капитала выливается в надежду на избавителя, который и наведет желанный порядок.
Сегодня люди не верят в собственную способность изменить мир. Они понимают, что мир нуждается в изменении, но всё еще надеются, будто кто-то сделает это за них. Именно здесь кроется причина удивительной притягательности бюрократических химер о железной руке, костяной ноге и прочих инвалидных прелестях. Кстати сказать, возрождение массовых симпатий к фигуре Сталина, столь милое сердцу русских неосталинистов — то же самое дело. Оно говорит не о сознательной солидарности рабочего класса с делом сталинизма, а напротив — о зачаточном, стихийном политическом недовольстве безобразиями капитализма. Так что верные сталинцы радуются напрасно: воскрешение Кобы — обратная сторона той же общественной апатии.
Но разве левые не сторонники порядка — в полном смысле этого слова, без кавычек? Конечно, сторонники (даже по мнению анархистов порядок есть прямой потомок «мамы-анархии»). Мы не анархисты — для нас порядок, дисциплина являются обязательными атрибутами не только нашей организации сегодня, но и пролетарской диктатуры завтра.
Но это завтра, точнее даже послезавтра. Завтра нам еще предстоит революция. Надо ли говорить, что с точки зрения Нормы она представляет собой величайший хаос, разгул стихий потрясение, неразбериху? И это несомненно правда. Припомните слова пролетарского гимна, столько раз осмеянные мартышками буржуазного цирка — «Весь мир насилья мы разрушим до основанья» — на языке марксистской теории это называется «уничтожением буржуазной государственной машины».
В нашей главной песне есть еще замечательные слова о том, что «не даст нам избавленья ни бог, ни царь и ни герой». Когда понимание этого наконец захватит умы рабочих, с кровью побежит по их жилам — вот тогда ни один охотник до «порядка» на спинах рабочего класса уже не сможет навязывать обществу, а победоносная пролетарская революция перестроит мир по собственным представлениям о порядке и справедливости.