Ах! Вот был бы я президентом одной большой страны с большой нефтяной трубой, не было бы у меня забот-хлопот… кроме, разве что, забот о любимых подданных, которые и сами о себе позаботиться могут — не маленькие, чай… Так вот, подданные бы меня любили, прямо-таки души не чаяли, и только редко-редко тысячами выходили бы на улицы со всякими дурацкими требованиями… нет, лучше просьбами!
Ну что ж, я не дурак, у меня на подоконнике стояла бы приятно тяжелая свинка-копилка с надписью «Стабилизационный фонд» на крутом розовом боку, и капали бы в ту копилку сливки с избытков черного золота, такого ценного! ну, такого ценного, что аж дух захватывает…
И что? Вот бузят эти недовольные у меня под окнами, а я возьми монетку из копилки, да и кинь им! Они не уймутся — а я им еще одну! Они всё бузят — а я им… ОМОН! Для самых-то закоренелых смутьянов… И снова глядишь — тишь, гладь, гражданский мир и во человецех благоволение.
И — ух, как бы я развернулся! Как развернулся бы! Я бы свою личную партию, свою Думу, а еще до кучи каких-нибудь «Идущих с нашими» завел бы!.. Я бы и Ходорковского, и губернаторов, и пенсионеров, и ЖКХ, и образование с медициной — всех бы в бараний рог! Когда ж еще такая лафа подвернется: нефть, ах, нефть! одна нефть заменяет всю национальную экономику!.. Ну, не совсем, конечно, заменяет… и только поначалу… И не для всех…
М-да, ну тут мои любимые подданные (бедняки, конечно; с богачами я бы помирился), надо понимать, возроптали бы: «Что ж такое!? Нефть течет, свинка-копилка исправно пополняется — а житье наше легче не делается, совсем наоборот! Цены растут, инфляция ползет, а зарплаты не поспевают — как улитка за паровозом…» И поползла бы крамола по моему царству-государству…
Вот ведь беда: я бы уже второй президентский срок мотал. Глядишь, придет время покинуть свое теплое местечко… Я ж собирался на всю оставшуюся жизнь себя императором объявить, да как-то не решился. Скромный я. Так что пора преемника назначать — а тут, видишь, чернь ропщет… Неуютно как-то…
Помаялся бы я — помаялся, взял бы молоток, погладил бы напоследок свинку по гладкому розовому боку — да как врезал бы ей в пятачок! Только осколки б полетели!.. Потом подошел бы к окну (в мир, сиречь к телеэкрану), скроил бы прочувствованную физиономию и сказал что-нибудь вроде: «Любимые мои подданные! Вижу я, как скудно, как бедно вы живете! Вот вам от меня помощь — много лет копил…» И кинул бы им горсточку монеток, чтоб, сволочи, зажрались. А они бы мне: «Благодарствуем, конечно… Но чего ж ты её столько лет копил, а делиться решил только когда выборы замаячили? И почему так мало даешь? остальное где?..»
Отчего, да почему… Ну вам, спрашивается, какая разница?! Довольствуйтесь тем, что есть! Но они б, понятно, не угомонились. Потому как проглотили бы мою подачку, не поперхнувшись. А чего они хотели?! В экономике-то от этой моей «социальной инициативы» ничегошеньки не изменилось бы… разве что инфляция еще малость скакнула… Стоит вспомнить как в недалеком прошлом проела нефтедолларовый пирог одна большая страна с большой нефтяной трубой…
Неблагодарные! Со всех сторон я бы только и слышал: «Давай еще! Делись!» — и пришлось бы давать, делиться… Выборы-то все ближе. Дурацкий обычай, навроде похищения невесты — но надо его блюсти, что поделаешь… Транжирил бы я состояние покойной стабилизационной свинки — а в ответ ни уважения, ни преклонения, ни бюллетеней: всем ведь ясно ради чего я ее раскулачил.
…И чего им только надо, нахалам этим, не понимаю!.. Что-то мне расхотелось быть президентом большой страны, хоть бы и с большой нефтяной трубой…