«Большая восьмерка» прибывает в город. В течение встречи «Большой восьмерки» на высшем уровне в Глениглз мы увидим целое полчище экспертов и аналитиков, читающих нам лекции о прелестях и проблемах мирового рынка, вызовах, былых дискуссиях, и т.д.
Но это будет дымовой завесой, скрывающей реальную проблему. Они попытаются утаить тот факт, что капитализм не работает; они попробуют предложить некоторую реформу системе, которая является нереформируемой. Если посмотреть на мировую ситуацию с перспективы дальнейшего существования этой системы, станет видна глубоко угнетающая картина.
«Большая восьмерка» — 'неофициальное' собрание добрых приятелей. Любые друзья потому друзья, что у них есть какие-то точки соприкосновения; это может быть футбольная команда, сорт пива, общее прошлое ... эти друзья будут иметь различные взгляды на многие другие стороны жизни. Так вот, «Большая восьмерка» собирает всех хороших друзей, чья страсть — задешево эксплуатировать их рабочий класс и вести так называемое 'международное сообщество' в направлении, которое больше всего их устраивает. Конечно, промеж себя они имеют множество внутренних различий, как и бывает между добрыми друзьями. Например, Франция не в восторге от того, что США распространили свое влияние на прежние французские колонии — но все договариваются о защите капитализма. Мы только что упомянули, что капитализм не работает. Здесь нужна маленькая поправка, потому что на самом деле он 'работает' для крошечного меньшинства.
Кто не испугается, взглянув на такие цифры: 365 самых богатых семей планеты имеют больше богатств, чем 40% мирового населения. После краха Советского Союза нам обещали новую эру высоких технологий, и все же сегодня две трети человечества ни разу не говорили по телефону, а одна треть не имеет доступа к электричеству, не говоря уж об Интернете. Факты и цифры могли бы заполнить 32 страницы этого журнала, и это не считая данных о разрушении окружающей среды.
«Большая восьмерка» собирается обсудить, как ликвидировать бедность, и протестанты собираются маршировать, чтобы прибавить «нашим» политиканам чувствительности в отношении этой проблемы. Буш и компания прибудут в Шотландию, чтобы сказать нам о мировой бедности, — в конце концов, он эксперт — ведь США — одна из стран, где социальное расслоение глубже чем где бы то ни было. Например, США содержит за решеткой 25% заключенных мира, что составляет около 2% полного населения США (теперь каждый понимает реальный уровень безработицы в США). Это число само по себе доказывает, что что-то прогнило в американском капиталистическом обществе.
Чего не понимают поп-звезды, иконы от благотворительности и некоторые рабочие и профсоюзные лидеры — так это того, что просить о доброте людей, заправляющих такой системой, походит на просьбу к волку позаботиться об овечьем стаде.
Вопрос не в доброй воле, а в том, как работает капитализм. От старой доброй ‘незримой руки рынка’, прославленной Адамом Смитом (писавшим недалеко от Глениглз), осталось только одно — незримость для миллионов положительных эффектов системы. Незримая рука оказывается на поверку весьма тяжелой.
Хороший пример — европейская Конституция. Это соглашение — в основном все прежние европейские соглашения, собранные в одну кучу. Оно неопределенно обращается с трудом и правами профсоюзов и входит в мельчайшие детали того, как должна осуществляться экономическая политика правительств (модель, именуемая неолиберальной политикой, конечно). Идея в том, чтоб создать конкурентоспособную Европу, основанную на интересах крупного капитала. Рабочие Европы находятся в брожении с середины девяностых — мы видели забастовочные движения во Франции, Греции, Италии, Испании, и даже в Великобритании ... против правительств, осуществляющих такую политику. В некоторых секторах профсоюзов и рабочего руководства существует взгляд, будто Конституционное соглашение — жертва непопулярных правительств. Однако ж они не в состоянии назвать причину этой непопулярности, являющуюся следствием политики, которую защищает Конституция. Еще до того как высохли чернила, им уже приходится выступать за ее реформу.
Это важно, потому что движущие силы европейской Конституции — страны, также имеющие серьезный вес в «Большой восьмерке», так что мы не должны ожидать чудес от них. Они не могут решить проблем Европы, не говоря уж об Африке. Вместо того, чтобы просить у них милостей, мы должны сказать «нашим» лидерам, что мы не хотим больше этой порочной политики и не хотим системы, порождающей её. Здесь необходима ясность. Либо мы принимаем неолиберализм (фешенебельное слово для капитализма) и принимаем его последствия, либо боремся, чтобы окончательно порвать с властью крупного капитала. Социалисты всегда будут бороться за каждую реформу, которой мы можем добиться. Однако в конечном счете единственное решение — это новая форма социального и экономического устройства общества.
К счастью, за последнее десятилетие мы видели как минимум очертание альтернативы, а именно: миллионы демонстрантов в Сиэтле и Генуе, но также и боливийских шахтеров, венесуэльские массы, свергшие правительство путчистов, международное антивоенное движение. Все это — доказательство, что есть путь вперед, и мы не можем положиться на лицемерно-милосердную политику, зачастую сулящую 'практическую' и 'немедленную' помощь, а по сути не ведущую ни к каким серьезным переменам. Поэтому нам нужно создавать необходимые инструменты, чтобы преобразовать эту ветхую систему. Мы должны организовываться и обучаться.
Сейчас, более чем когда-либо, другой мир — возможен, но вне удушающих рамок устаревшей капиталистической системы. Мир должен стать социалистическим.
Чтобы сделать бедность историей, мы должны отправить систему, порождающую её и живущую ей, в мусорный ящик истории, где этой системе самое место.