Так как современный капитализм все стремительней погружается в кризис, правящий класс все больше и больше склоняется к репрессивным методам для поддержания своего контроля. Экономический кризис неизбежно будет сопровождаться увеличением организованного насилия правящего класса. Война в Ираке — только видимая часть айсберга. Сегодня за границами США расквартировано более 220 000 джи-ай.
США наращивает свои военные расходы, но другие империалисты, защищая свои интересы, также наращивают гонку вооружений. По всему миру возникают все новые очаги напряженности.
Каждое революционное выступление в Латинской Америке, встречается жесточайшим полицейским насилием. Во время восстания 2001 года в Аргентине, полицией был убит 21 демонстрант. 150 протестующих погибли, во время революционного движения в Бразилии в 2003 году. Сейчас, когда мы пишем эти строки, в Венесуэле революционеры подвергаются опасности со стороны эскадронов смерти организованных буржуазией.
Это только самые известные случаи, но есть страны в которых убийства профсоюзных активистов стали нормой жизни. Например, в Колумбии было убито 28 000 активистов.
И именно в это время секретарь Рефондационе Фаусто Бертинотти, не нашел ничего лучшего, как начать дискуссию о необходимости исключить насилие из теории и практики рабочего движения.
«Этот сплав войны и терроризма с насилием со стороны монополий, сталкивает нас с новой проблемой. Мы не можем бороться с ними с помощью насилия. Насилие во всех своих формах, безотносительно моральных аспектов, является неэффективным, потому что поощряет терроризм» — говорит Бертинотти.
По мнению Бертинотти война и терроризм имеют неопределенное происхождение и не соответствуют интересам рабочего класса. Что бы подчеркнуть свои слова он указывает на ужас индивидуального терроризма палестинских боевиков в ответ на варварство израильтянской военщины. Таким образом, он хочет показать, что любое противодействие захватчику приводит к террору. Если кто-то попытается привести в ответ пример национально-освободительных войн или сопротивление фашизму, Бертинотти, заявляет, что его «рассуждения» не относятся к прошлому, а показывают нынешнюю ситуацию. Тем не менее, затем он ударяется в ретроспективу историю рабочего движения XX века. Таким образом, по Бертинотти концлагеря, ГУЛАГи являются: «чрезвычайным проявлением противоречия, заложенном в самом коммунизме и в его идеях в отношении насилия». Он задается вопросом: «разве мы не должны спросить себя, были ли необходимы Кронштадт, ГУЛАГ и другие эпизоды?» Кронштадт, ГУЛАГ, Бен Ладен, Буш, большевики, взятие власти — вся эта «солянка», под общим именем «насилие» с радостью перепечатывается буржуазными СМИ. В этом нет ничего нового и оригинального. Основная идея всего этого — в том, что взятие власти приводит к военному перерождению революции, к сталигнизму и тоталитаризму.
Создается впечатление, что Бертинотти никогда не читал статьи и письма коммунистов Левой Оппозиции, которые были брошены Сталиным в концлагеря. Вместо того, чтобы плакать по поводу насилия, ему следовало бы обратиться к работам Троцкого, например, к «Преданной революции», где автор анализирует причины сталинской контрреволюции, похоронившей завоевания Октября. Сталинизм и большевизм разделяют реки крови, и между ними нет ничего общего.
Для марксистов империалистическая война не есть проявлением звериной природы человека или глупости и безумия правительств. Империалистическая война происходит из заложенных в самом капитализме противоречий. Капитализм создал мировую экономику.
Но, развивая мировой рынок, он сохраняет частную собственность на средства производства. В результате интернационализация рынков была достигнута не при условиях общей гармонии, а непрерывной напряженности между различными группами крупного капитала и империалистическими блоками для защиты собственных интересов. Вместо международного мира человечество уже пережило две мировые войны. После 1945 капитализм был в состоянии создать иллюзию среди широких слоев рабочего класса, что теперь найдена мирная дорога развития. Беспрецедентный экономический рост позволял регулировать различные межимпериалистические напряжения относительно «мирно». Это временное равновесие сил скрывалось за дымовой завесой так называемого международного «права». Капиталистические страны могли идти в единой колонне под знаменем ООН.
Но надо помнить, что это принципиально ни как не меняло природу империализма. Классовое содержание войны в Заливе в 1991 году, мало отличалось от войны против Ирака 2003 года. Однако, при нынешнем экономическом кризисе, невозможно добиться прежнего единодушия между империалистами, как это было в 1991 году.
Любой, кто сегодня выступает против империалистической войны, обычно называется в СМИ «пацифистом». Людям привычно называть себя «пацифистами».
И все же пацифизм — есть четкая идеология со своей собственной программой. Он выступает за мир всюду и всегда, при любых обстоятельствах, но, сталкиваясь с реальностью, эта идеология неизбежно терпит крах. Пацифизм имеет свои границы.
На международной арене данная идеология выступает за мир, а в отдельных странах пацифисты призывают к социальному миру и классовое сотрудничество. Отказываясь от любых форм насилия, пацифизм выступает не только против войн развязанных капиталистами, но также выступает и против классовой войны с капиталистами.
«Я буду использовать все свое влияние и власть против классовой борьбы. Если кто-то будут пытаться лишить Вас вашей собственности, то я буду на бороться на вашей стороне» — говорил Ганди.
В своем "теоретизирование Бертинотти несколько раз привел Ганди, как пример радикального пацифизма. При этом он говорит обратное тому, к чему призывает. Немногие деятели окружены таким незаслуженным ореолом святости как Ганди.
Идеология гандизма отражала классовые интересы. Она отражала чаяния и слабость индийской буржуазии (чьим выразителем и выступал Ганди). Индийский капитализм возник под защитой британского империализма. Буржуазия Индии желала независимости, но в тоже время она боялась пролетарской революции гораздо больше. Это противоречие и отразилось в аскетизме и пассивности гандизма, в надежде, что независимость можно достигнуть в результате реформ, без народного восстания.
В 1920 вспыхнула забастовка на текстильных фабриках Индии. ИНК (Индийский Национальный Конгресс) немедленно выступил ее с осуждением как пример «красной анархии и хаоса», и заявил о своей лояльности британской Короне.
В 1928 британцы арестовали молодого солдата Багата Синга, обвинив его в подрывной деятельности. Против этого в стране поднялась волна протеста. Именно в это же время Ганди решил организовать марш гражданского неповиновения, поощряемое британцами, чтобы не допустить восстания.
Движение окончилось 19 марта 1931 года подписанием договора между Ганди и британским вице-губернатором Ирвином, без всякого упоминания об амнистии Сингу. Через четыре дня после этого Синг повесился.
Между 1942 и 1946 в Индии возникла революционная ситуация, которая вынудила Британию предоставить стране формальную независимость. Однако, придерживаясь политики «разделяй и властвуй» британские империалисты при поддержке индийской буржуазии решили разделить субконтинент по религиозному признаку: на индуистскую Индию и мусульманский Пакистан. «Миролюбивый» Ганди признал этот варварский шаг, который вел к войнам между мусульманами и индусами, жившими до этого вполне мирно.
Разделение между Индией и Пакистаном привело миллиону убитых и 10 миллионам беженцев. Сегодня Индия и Пакистан — две страны, вооруженные атомным оружием и конфликтующие из-за границ. Вот такой «мир и спокойствие» принесли народу «непротивленцы».
«Что является фактической функцией буржуазного закона? Если свободный гражданин насильственно задержан другим и заперт в тесном непригодном для жизни помещении, любой в этом увидит акт насилия. Но если это действие прописано в книге, названной уголовным кодексом, а комната — камера прусской королевской тюрьмы, это сразу же объявляется законным мирным актом. Говоря короче, гражданская законность — есть насилие правящего класса, возведенного в ранг закона. На самом деле, буржуазная законность (и парламентаризм) — это социальное проявление политического насилия буржуазии, опирающегося на экономический фундамент капитализма)» — отмечала Роза Люксембург.
Говоря о «мире» при капитализме, мы должны помнить, что это означает «мирную» систему эксплуатации, бедности и безработицы, поддержанной государственным насилием и империалистическими войнами. Ежедневное насилие, порожденное капитализмом, прикрыто маской буржуазной «законности» и морали.
Но законность и мораль — есть исторически изменяющиеся вещи. Рабство, в свое время, также считалось вполне нравственным. При капитализме считается вполне «нравственным» клике капиталистов угнетать миллионы людей, и управлять экономикой на основе алчности и жажде прибылей.
Если группа рабочих занимает фабрику, и начинает на ней демократическое управление ради удовлетворения потребностей всех, то это будет признано незаконным и безнравственным. Но если отряд людей в униформе и названных полицейским, силой изгонит рабочих с фабрики и восстановит власть боссов над компанией, то это будет законно и морально, «оправданное» насилие. Это будет считаться «законным» так как выполняется согласно законам «демократически избранного парламента».
Все люди формально равны при буржуазной «демократии». Умберто Аньели «равен» рабочему, работающему на его заводе. Но в реальном мире социально-экономических отношений, рабочий вынужден думать, как свести концы с концами, в то время как Аньели держит экономику страны в своих руках.
В то время как парламент создает впечатление демократических дебатов между классами, на самом деле буржуазия, полностью контролирует экономику страны, СМИ и власть.
«"Эта революция» — рассказал мне товарищ, — «была выполнена по пролетарски: с хорошей организацией. Именно поэтому она победила в Петрограде так легко и повсеместно» — вспоминал В. Серж.
В своих речах Бертинотти снова и снова возвращается к «взятию Зимнего Дворца». Это — не случайно. Это событие Русской революции 1917 года считается всевозможными оппортунистами символом ошибочности идей большевизма. Эти идеи абсолютно беспочвенны. Как обычно Бертинооти говорит совсем противоположное, тому чего желает сказать.
Октябрь 1917 стал второй стадией февральской революции, Февраль создал Советы, а Октябрь передал им всю полноту власти. Старый госаппарат, инструмент притеснения в руках капиталистов и помещиков, был уничтожен и заменен новым аппаратом опирающимся на тысячи рабочих и крестьян.
Конечно, устранение буржуазного госаппарата не было окончательным решением, но стало существенным условием позволившим начать преобразование экономики. Начался переход от системы, основанной на погони капиталистов за прибылью, к системе демократического планирования основанной на удовлетворение потребностей населения.
Участие пролетариата в Октябре, было настолько сильным, что государство растаяло как апрельский снег. Сильнейшая Петропавловская крепость была завоевана на сторону революции в результате митинга. Зимний дворец был мирно окружен и взят практически без боя. Царских генералов освобождали под честное слово не воевать против Советов. Спустя несколько недель эти же самые генералы организовывали антиреволюционные мятежи.
Но главное, было то, что в это же время Совет, состоящий из делегатов от рабочих, крестьян и солдат, принял решения раздать землю крестьянам, заложить основы социалистической экономики и выйти из империалистической бойни. Октябрьская революция сразу же прекратила насилие, развязанное капиталистами, выйдя из войны.
Пьетро Инграо (бывший лидер левых в ИКП) один из первых с энтузиазмом откликнулся на обращение Бертинотти. Однако, после потока похвал, он задается вопросом: «Есть вопрос, относительно которого Бертинотти не дает ответа. Как поступать с вооруженным агрессором? Как миллионам противостоять империалистическому американскому насилию? Нужно активно сопротивляться?» Мы попытались в общих чертах ответить на этот вопрос. Как марксисты мы выступаем против нынешней системы основанной на насилии и эксплуатации человека человеком. Мы также выступаем против тактики терроризма, которая контрпродуктивна. Власть капитала не основывается на том или другом человеке, министре или банке, и она не (власть) может быть устранена убийством капиталиста или взрывом банка. Основа капитализма это частная собственность на средства производства и именно ее и надо разрушить. Но еще никогда правящий класс не отдавал свою власть без борьбы. К капиталистам это имеет самое прямое отношение: они пойдут на все, развяжут все виды насилия, стараясь не допустить революции. Для марксистов вопрос насилия это вопрос самозащиты.
Марксисты, выступая против таких групп как Красные бригады, в тоже время всеми силами поддерживают создание рабочей милиции формирующихся в Боливии или Венесуэле и борющихся против агрессии капиталистов и империализма.