«Преданная Революция» — один из самых важных марксистских текстов настоящего времени. Это — единственный серьезный марксист-ский анализ того, что случилось с Российской революцией после смерти Ленина. Без полного знания этой работы, невозможно понять причины для краха Советского Союза и событий прошлых десяти лет в России и в мировом масштабе.
Для марксистов, Октябрьская Революция 1917 года была самым большим уникальным случаем в человеческой истории. Если мы исключим краткий, но великолепный эпизод Парижской Коммуны, то впервые рабочий класс смог осуществить свержение своих угнетателей и, по крайней мере, начать выполнять задачу социалистического преобразования общества.
Октябрьская Революция была полностью оправдана историей. Как Троцкий Л.Д. указывает в «Преданной Революции», впервые жизне-способность социализма демонстрировалась, не на языке диалектики, а на языке стали, угля, электричества и цемента. Национализированная плановая экономика, установленная Октябрьской Революцией, замечательно продвинулась прежде за короткое время в преобра-зовании экономики, столь же стремительно, как Пакистан сегодня, становясь второй самой могущественной нацией на Земле. Надо учитывать, что Революция имела место, не в продвинутой капиталистической стране, как ожидал К. Маркс, но на основе самой ужасной отсталости. Чтобы дать представление относительно условий, которые противостояли большевикам, только за один 1920 год, шесть миллионов человек умерло голодной смертью в Советской России.
Маркс и Энгельс объяснили давно, что социализм, как бесклассовое общество, требует материальных условий, чтобы существовать. Отправной точкой социализма должен быть более высокий уровень развития производительных сил, чем наиболее продвинутое капи-талистическое общество (США например). Только на основе высоко развитой промышленности, сельского хозяйства, науки и техники, появляется возможность гарантировать условия для свободного развития людей, начинающихся с резкого сокращения в рабочего дня, обеспечивающих условия для участия рабочего класса в демократическом контроле и управлении обществом. Энгельс давно объяснил, что в любом обществе, в котором искусство, наука и правительство являются монополией меньшинства, там меньшинство будет использовать и злоупотреблять своим положением в своих собственных интересах. Ленин был достаточно прозор-лив, чтобы видеть опасность бюрократического вырождения Революции в условиях общей отсталости. В работе «Государство и рево-люция», написанной в 1917 году, он определил основные условия, не как социализм или коммунизм в течение первого периода после Революции, а как «Переходный период» между капитализмом и социализмом. Такими условиями были:
Это — настоящая программа демократии рабочих. Она непосредственно нацелена против опасности бюрократии. Она, в свою очередь, сформировала базу в 1919 году Программы партии. Другими словами, вопреки клевете врагов социализма, Советская Россия во время Ленина В.И. и Троцкого Л.Д. была самым демократическим режимом в истории.
Однако, режим демократии советских рабочих, установленной Октябрьской Революцией не выжил. К началу 1930-ых годов, все выше-указанные пункты были отменены. При Сталине, государство рабочих перенесло процесс бюрократического вырождения, которое закончилось учреждением чудовищного тоталитарного режима и физического уничтожения ленинской гвардии. Решающим фактором в Сталинистской политической контрреволюции в России стала изоляция Революции в отсталой стране. Причина, из-за которой эта политическая контрреволюция возникла, объяснялась Троцким Л.Д. в книге «Преданная Революция».
В 1936 году явление Сталинизма было полностью новым и неожиданным. Это явление не объяснялось или даже не ожидалось в клас-сических текстах К. Маркса и Ф. Энгельса. В своих последних письмах Ленин выражал свое беспокойство о возвышении бюрократии в Советском государстве. Ленин предупреждал, что бюрократия может уничтожить режим Октября. Также Ленин понимал, что длительная изоляция государства российских рабочих будет неизбежно вести к капиталистической реставрации. Так оно в конечном счете и произошло, но только после периода семи десятилетий, в течение которых, советские рабочие утратили политическую власть и демо-кратический режим, установленный большевиками в 1917 году, когда весь режим был преобразован в чудовищную бюрократическую и тоталитарную карикатуру на социализм. Только национализированные формы собственности и плановая экономика, установленная революцией оставались. В книге «Преданная Революция», Троцкий Л.Д. выполнил блестящий и глубокий анализ сталинизма, как явления, с марксистской точки зрения. Его анализ никогда не улучшить с течением времени, уж не говоря о подменах. С задержкой 60 лет, он был полностью подтвержден историей. Троцкий Л.Д. предупреждал, что бюрократия подвергла национализированную плановую экономику и Советский Союз опасности. В ответ, он был подвергнут беспрецедентной кампании дискредитации «друзьями Советского Союза». Сегодня, все те, так называемые «коммунисты и товарищи перебежчики, которые пели похвалы Сталину и высмеивали Троцкого Л.Д., повесили свои головы. Большинство из них покинуло лагерь сторонников коммунизма и социализма в целом. Немногие, кто остались, не могут ниче-го толком сказать о том, что случилось с Советским Союзом. Не один из них не может сделать марксистского анализа краха СССР. Но такого точного анализа как раз настойчиво и требует новое поколение (и также лучшие представители поколения старого). Они не найдут никакого ответа на свои вопросы от своих бывших лидеров. А на страницах книги «Преданная революция» они найдут, что Троцкий Л.Д., не только предсказал результат заранее (на шестьдесят лет вперед), но и проанализировал его и объяснил его с марксист-ской точки зрения.
В настоящее время враги социализма пытаются утверждать, что крах СССР был результатом неудачи национализированной плановой экономики, и что эта неудача является совершенно ясным следствием бюрократического режима, установленного Сталиным и его кликой. Этот аргумент приводил Троцкий Л.Д. заранее в книге «Преданная Революция». Он объяснил, что национализированная плановая экономика нуждается в демократии также, как человеческий организм нуждается в кислороде.
В книге «Преданная Революция», при помощи фактов, данных и статистики, Троцкий показывает, как Сталинизм, на основе национализированной плановой экономики создавал колоссальный производительный потенциал, но был неспособен использовать его из-за свойственных ему противоречий. Потребности национализированной плановой экономики находились в полном противоречии к бюро-кратическому режиму. Такое противоречие имело место всегда. Даже в период первых Пятилетних планов, когда такая экономика еще играла относительно прогрессивную роль в развитии средств производства, по вине бюрократии происходили колоссальные издержки. Троцкий говорил, что бюрократия развивала средства производства, но в три раза затратнее капитализма. Это противоречие не исчеза-ло с развитием экономики, а, напротив, становилось более невыносимым, чем когда-либо до этого, — в конечном счете, система потерпела полный крах.
Производительные силы России были искусственно задушены бюрократической системой. Они развились до значительной степени благодаря национализированной плановой экономике, но в итоге они были фактически опустошены бюрократией. Единственный возможный путь, каким проблема могла быть решена, — был через демократический контроль и управление рабочим классом так, как предначертал Ленин. Такое могло быть достигнуто на основе развитой экономики, которая существовала в 1980-ых годах. Но бюрократия не имела никакого намерения пойти по дороге передачи всей полноты власти рабочим. Движение к капитализму не являлось результатом никакой экономической потребности, оно возникло у бюрократии из страха перед рабочим классом, как единственный способ сохранить свое могущество и привилегии правящей касты.
Всяческие забастовки это один из блестящих путей, который Троцкий определял, как главной линией из тех, что имеет место в России в настоящее время. Однако, в некоторых отношениях, события развернулись не совсем так, как он ожидал. В 1930-ых годах Троцкий Л.Д. был убежден, что капиталистическая контрреволюция могла появиться только в результате гражданской войны. Он написал:
«Октябрьская революция была предана правящей кастой, которую рабочему классу предстояло еще свергнуть. Такое свержение будет иметь большую силу сопротивления со стороны тех, кто стремиться к захвату собственности, с живущей силой пролетариата, сознаю-щей его лучшими представителями тупик мирового капитализма и неизбежность мировой революции». (Лев Троцкий, «Преданная революция», стр. 252.).
И снова: «Для того чтобы принять вторую гипотезу, когда буржуазная партия должна была бы свергнуть правящую советскую касту, это не нашло бы никакого небольшого количества готовых служащих среди существующих бюрократов, администраторов, техников, директоров, секретарей партии и привилегированных верхних кругов вообще. Очищение государственного аппарата, конечно, было бы необходимо в этом случае также. Но буржуазное восстановление, вероятно, должно было бы вычистить человек не меньше, чем рево-люционная партия. Главная задача новых таких сил состояла бы в том, чтобы восстановить частную собственность в средствах производства. Прежде всего, было бы необходимо создать условия для развития сильных фермеров, вместо слабых хозяйств, и чтобы преобразовать сильные коллективы в кооперативы производителей буржуазного типа — в сельскохозяйственные акционерные компании. В сфере промышленности, денационализация началась бы с легких отраслей промышленности и тех, которые производят продовольствие. Принцип планирования был бы преобразован в течение переходного периода в ряд компромиссов между государственными энергетическими и индивидуальными „корпорациями” — потенциальных владельцев, то есть среди советских промышленных магнатов, тех же прежних владельцев и иностранных капиталистов. Несмотря на это советская бюрократия ушла далеко к подготовке буржуазного восстановления, новый режим должен был бы ввести в формальностях собственности и методов промышленности не реформу, а социальную революцию.» (Там же., стp. 253.) Это — не первый раз в истории, что глубокое социальное преобразование произошло без гражданской войны. Были времена, когда по-добные режимы столь истощили себя, что они разрушались без борьбы, подобно гнилому яблоку. Один пример — то, что произошло в Венгрии в 1919 году, когда буржуазное правительство Коунта Каролия разрушилось и передало власть Коммунистической партии. Кое-что подобное случилось в Восточной Европе в 1989 годах. Сталинистские режимы были столь деморализованы, что они бросали власть без борьбы. В Польше Юразельский только передал власть оппозиции. Это происходило не без сопротивления масс, кто, кстати, не хотел капиталистического восстановления. Но из-за отсутствия субъективного фактора, прокапиталистические элементы были способ-ны заполнить вакуум и пустить под откос движение к социализму, направив развитие общества на капиталистический путь. В Польше и Венгрии это было сделано при помощи СД-лидеров.
Решающим фактором оказалось поведение так называемых «Коммунистических партий». В действительности, КПСС не была комму-нистической партией вообще, а это был своего рода бюрократический клуб, с членством миллионов. Это было продолжением государства, составленного главным образом из кадровых военнослужащих и марионеток, нацеленных на управление рабочим классом и подчинением его правящей касте. Владение Партийным билетом не было, как в дни Ленина, залогом к жертвенности по жизни и борьбы за дело рабочего класса, а было — Паспортом для карьеры. На каждого честного рабочего, который вступал в КПСС, было сто кадровых военнослужащих, подхалимов, стукачей и штрейкбрехеров. Роль члена Партии не должна была защитить рабочий класс, — а защищать бюрократию против рабочего класса.
В момент истины, лидеры этой парии перешли к капитализму с той же самой непринужденностью, с которой человек проходит от вто-рого класса до первоклассного купе на поезде. Внезапно КПСС разрушилась подобно колоде карт. Когда стало ясно, что дни Советского Союза сочтены, первыми готовыми спрыгнуть со снижающегося судна в объятия капитализма были лидеры «Коммунистической партии», которые быстро преобразовали себя в бизнесменов и рублевых миллиардеров. По сравнению с этим, предательство лидеров Социал-Демократии в 1914 году было детской игрушкой.
Такое колоссальное предательство не может быть понято, если принимать идею, что в Советском Союзе и в Восточной Европе был «реальный социализм», который социал-демократические лидеры поддерживали в течение многих десятилетий. Крах Советского Сою-за был в действительности результатом бюрократического вырождения рабочего государства на протяжение многих десятилетий. Когда Московская бюрократия хвасталась о «построении социализма», СССР фактически отходил от социализма. Потому что Троцкий Л.Д. предсказал в 1936 году, что правящая каста должностных лиц не будет удовлетворена своими привилегиями и высокими жало-ваньями, а возжелает по прочнее обеспечить свое положение и своих детей путем превращения госсобственности в свою частную собственность. Такое должно было случиться неизбежно, если рабочий класс не свергнет бюрократию и не возвратится к Ленинской политике демократии рабочих и к интернационализму. В конце концов, так все и случилось. Старая КПСС разрушилась внезапно. Из 20 миллионов членов, которые были в ней, только 500 000 оставались формировать КПРФ. Но эта партия также не имела ничего общего с коммунизмом, кроме названия. Будучи отделенными от государства, лидеры КПРФ представили собой полуоппозицию Ельцину и откровенному буржуазному крылу. Но практически, они приняли капитализм и рынок, и их оппозиция имела просто ритуальный и символический характер. То же самое может быть сказано и относительно лидеров официальных профсоюзов (ФНПР). Таким образом, колоссальный гнев, горечь и расстройство масс не нашли никакого организованного выра-жения. Испытывая недостаток в необходимых транспортных средствах, чтобы выразить себя, недовольство масс было развеяно, подобно пару без поршневого цилиндра.
Вот такой сокрушительный комментарий относительно вырождения Сталинистской правящей касты, потому что, спустя 80 лет сталинисты предпочли пододвигать обратно Советский Союз к капиталистическому варварству, нежели возвращать власть в стране рабочему классу. Это было таким развитием, которое автор существующей работы считал просто ужасным. И действительно в течение целого периода это было исключено. Пока производительные силы в СССР продолжали развиваться, прокапиталистическая тенденция была незначительной. Но тупик сталинизма преобразовал ситуацию полностью.
Крах Советского Союза и так называемой Коммунистической партии после десятилетий сталинистского правления вызвал огромное замешательство и дезориентацию. Будучи вскормленной на диете лжи и фальсификации в течение многих десятилетий, ложь, изготовленная гигантской машиной пропаганды, которая учила людям полагать, что социализм и коммунизм нашли их самое высокое выражение в тоталитарном режиме, во власти коррумпированной и выродившейся касты бюрократов, сознание масс было отброшено далеко назад. Когда режим наконец разрушился, поскольку Троцкий блестяще такое разрушение предсказал в страницах «Преданной Революции», — массы были пойманы врасплох.
Троцкий указывал, что революция есть локомотив истории, в то время как реакционные режимы, особенно тоталитарные режимы типа Сталинизма, есть колоссальный тормоз для человеческого сознания. До степени, которую даже мы не оценивали, Сталин крайне преуспел в разрушении старых традиций Октября. Физическое истребление Ленинской гвардии и Левой оппозиции оставило пролетариат без его лидеров. Десятилетия фальсификации и подавления писем Троцкого Л.Д. в СССР разрушили последние остатки большевицких демократических традиций и традиций интернационализма. Один за другим, те рабочие, которые пережили кошмар Сталинизма, заги-бались, оставляя колоссальный вакуум ни с чем, чтобы заполнить его. В момент истины пролетариат они оставляли без лидерства, не готовым столкнуться с наступлением капитализма.
Необходимо подчеркнуть, то, что терпело неудачу в России, не было социализмом. Режим, установленный Сталинистской политической контрреволюцией после смерти Ленина не был социализмом, и даже не был государством рабочих в том смысле, каким его понимали Маркс и Ленин. Это была ужасно искаженная карикатура государства рабочих, пользуясь научной терминологией Троцкого, его можно назвать как режим пролетарского Бонапартизма. После поколений тоталитарного правления привилегированный элиты он был полностью развращен. С удивительной непринужденностью, большая часть прежних «Коммунистических» лидеров качнулась прямо к капитализму.
Да, все, что Троцкий писал, оказалось верным. Но какой стала ситуация теперь?
Троцкий Л.Д. написал в «Преданной Революции»: «Крах советского режима вел бы неизбежно к краху плановой экономики и , таким образом, к отмене госсобственности. Производственная принудительная связь между трестами и фабриками разрушилась бы. Более рентабельные предприятия поспешили бы встать на путь самостоятельности. Они могли бы преобразовать себя в акционерные компании, или они могли бы найти некоторую другую переходную форму собственности — , например в такую, где рабочие могли бы участвовать в прибыли. Колхозы распались бы в то же самое время и того легче. Падение существующей бюрократической диктатуры, если бы это не было заменено новой социалистической властью, таким образом, означило бы возвращение к капиталистическими соотноше-ниями с катастрофическим падением промышленности и культуры.» (Лев Троцкий Л.Д., Преданная Революция, стр. 250.)
С точки зрения марксистской теории Истмата, новый правящий класс — под любой социально-экономической системой — может только появиться и утвердиться при условии, что он развивает средства производства. Мы показали в других работах, что причина для краха Сталинизма состояла в том, что он больше не был способен достигнуть производительности выше, чем развитые капиталистические экономики (см. Теда Гранта «Россия — от революции к контрреволюции»). По конец, в так называемый период Брежневского застоя, сталинизм затруднял развитие средств производства вообще. Такая причина подразумевает, что этот режим был обречен. Исторически, как объясняет Маркс, буржуазия играет прогрессивную роль, потому что она развивает экономику и , тем самым, она закладывает ма-териальную основу для более высокой формы человеческого общества — для социализма. Это — единственное оправдание существова-ния буржуазии. Таким образом, единственный путь, благодаря которому капиталистический режим мог достигать распространения, пролегает через развитие экономики. Маркс объясняет, что это — единственный путь, благодаря которому данная социально-экономическая система может поддержать себя. В словах Энгельса, «Мы признаем экономические условия те, которые, в конечном счете, являются условиями для исторического развития.» (Маркс и Энгельс, Избранные сочинения, издание 3, стp. 502.). В конечном счете, условия сводятся к проблеме производительности труда. Обычно в истории капитализма увеличение в производительности труда достигается посредством инвестиций. Это — тайна капиталистического развития. В отличие от всякой другой социально-экономической системы в прошлом ка-питализм может существовать только, постоянно модернизируя средства производства.
Троцкий Л.Д. объяснил колоссальные достижения, сделанные национализированной плановой экономикой за десятилетия, несмотря на бюрократию. К 1980 году, огромный производительный потенциал уже существовал, но который бюрократия была неспособна развить дальше.
Это — наша отправная точка. Вопрос, который возникает: действительно ли новоявленная буржуазия оказалась способной к развитию достигнутого ранее потенциала? Если бы ответ является утвердительным, то мы имели бы перед собой перспективу капиталистической России, которая была бы способна быстро бросить вызов США, ее экономическому могуществу. Российский капитализм не был бы режимом слабым, как предполагал Троцкий Л.Д., а он смог бы стать могущественной и преуспевающей супердержавой, а Октябрьская революция и плановая экономика, которая подготовила его, были бы простым эпизодом, реальное значение которого состояло в том, чтобы подготовить дорогу к триумфу рынка. Но это была гипотеза, которую предстояло еще доказать.
Было оценено, что, если бы советская автомобильная промышленность произвела достаточно количество автомобилей, уровень автомобилизации в России был бы выше, чем в Великобритании в начале 1980-ых. Автомобили не были произведены, потому что бюрократия имела другие приоритеты, но покупательная способность была. Но что теперь? Автомобили все еще не производятся на уровне современных высоких требований. Иностранные автомобили импортируются — главным образом дорогой «Мерседес» для мафиозных капиталистов, которые платят в долларах. А рублевые сбережения обычных людей были съедены инфляцией. Это — не прогресс, а чудовищный регресс. Ничего, кроме бедственных человеческих последствий, нет никакого развития экономики, зато полностью подорван внутренний рынок, уничтожена покупательную способность населения и ликвидирован важный потенциаль-ный источник капитала для инвестиций.
Будет ли Российский капитализм укрепляться или падать зависит от его способности развить экономику и, прежде всего, от подъема производительности труда. Как это может быть сделано? Исторически основным способом роста экономии рабочего времени являются вложение капитала в новые машины, экономящие труд. Это еще, конечно, не повод для каких либо иллюзий, но в погоне за прибылью именно это обстоятельство дает возможность получить преимущество перед конкурентами. Противоречие — то, что, увеличивая количество постоянного капитала относительно переменного капитала, капиталисты сталкиваются, рано или поздно, с тенденцией снижения нормы прибыли. Но это уже другое дело. С удовлетворением надо отметить, что прогрессивная функция капитализма состоит точно в том, что он ведет к большей экономии рабочего времени за счет внедрения новых машин и технологий. Встает фундаментальный вопрос: «Буржуазия развила производительные силы в России в течение прошлых десяти лет»?
Ответ ясен, — нет, не развила. Российская буржуазия не играет никакой прогрессивной роли вообще. Маркс расценил капиталистов, как просто склады производительных сил. Их роль заключается в использовании прибавочной стоимости для вложения капитала в новое производство. Факт, что они извлекают прибыль из жадности, что они жестоко эксплуатировали раньше ради этого труд даже маленьких детей и так далее. Важно понять, что пока капиталисты развивали производительные силы, то они продвигали общество. А каково положение в России? В период так называемой рыночной реформы Россия испытала самый большой крах в мировой экономической истории. Только за первые пять лет, экономика рухнула на более чем шестьдесят процентов. Такое снижение беспрецедентно в экономической истории. Это походит на катастрофическое поражение в войне.
Реальная ситуация почти наверняка хуже, чем даже эти данные подразумевают. Два года назад, канадский университет сделал изучение по вопросу об оттоке капитала и заключил, что он составлял около 2 миллиардов доллвров в месяц. Они вычислили, что это означало ежегодную потерю, по крайней мере, 140 миллиардов долларов, и так в течение шести-семи лет. Практически, даже эти суммы вероятно занижены. И эти деньги никогда не будут возвращены в Россию.
Российская буржуазия не развивает производительные силы, она мародерствует и уничтожает их.
Можно было бы утверждать, что это — только временное состояние дел, Но все это будет столь же верно, как ждать дождя при длинном забеге. Но как Keynes когда-то сказал, длительный забег нас истощает!
Естественно, падение не могло продолжаться неопределенно долго. Никакая экономика не может постоянно падать. После краха 1998 года Российская экономика испытала некоторую стабилизацию, и достигла темпа прироста 7,7% в 2000. Но тут любой рост должен быть так или иначе установлен против ужасающего краха последних десяти лет. Как один экономист саркастически выразился: «Из всего того, что сброшено с утеса, что-то как-нибудь да подпрыгнет»!
Защитники капитализма указывают на нынешнюю стабилизацию русской экономики, но она не была результатом органичного усовершенствования, а была следствием случайных событий: крутой девальвации рубля, последовавшей за кризисом 1998 года, и нынешним крутым подъемом цен на нефть. Хотя последствия девальвации уже испарились, в то время как повышение цен на нефть, кажется, продолжается. Представляется наиболее вероятным, что существующее замедление экономики в США является прелюдией к мировому падению цен на нефть, что приведет период стабилизации в России к судорожной остановке. Конец этого периода неизбежен. Эксперимент в рыночной экономике закончится бедствиями. Все индексы русской экономики указывают на дальнейший крах исчисляемый месяцами и максимум несколькими годами.
Самый решающий вопрос, в конце концов, — мировая экономика. Россия теперь более зависима от мировых рынков, чем когда-либо прежде. Более зависима, безусловно, чем прежний Царский режим. На фоне Мирового рынка Россия, казалось бы, — идеальная страна для иностранных инвесторов. Это — потенциально большой рынок, с высококвалифицированной и образованной рабочей силой, которая в настоящее время получает смехотворно низкую заработную плату, и имеет почти безграничные природные ресурсы. Все же мы и тут сталкиваемся с парадоксом.
К настоящему времени, количество прямых иностранных частных инвестиций в России чрезвычайно низко. Поток инвестиций (то есть, инвестиционные компании) с Запада продолжает оставаться очень слабым. Поставим этот вопрос в ином контексте. Поступающие зарубежные инвестиции Китая по прошлому десятилетию были в двадцать раз по величине больше, чем в России. Вопрос: Почему вклад в Россию столь низок? Ответ давал генеральный директор Московского офиса Немецкого инвестиционный банка Морган Гренвилл следующим образом: «'Я не думаю, что что-нибудь изменилось решительно в России за последние несколько недель. Взять такой простой вопрос, с приходом Нового Года управляющие фондом сделают ли новые размещения активов?», — говорит он. «Но мы не знаем, экономическая реформа необратима в России или нет, так же есть опасения, останется ли президент у руля» . („Файнэншел таймс", 10/1/97, мой акцент.)
С тех пор как эти строки были написаны, ситуация не улучшилась, а ухудшилась. Год спустя, был дефолт (1998), который имел последствия в массивный отток инвестиций из России за рубеж и тенденции, которые была только частично с реверсированы с тех пор. В настоящее время доминирующая тенденция у России — в направлении капитализма. Но такая тенденция не надежна и может быть откат. Стратеги капитала — реалисты. Они знают это очень хорошо. Именно поэтому они не вкладывают капитал, но не смотря ни на что они продолжают оказывать нажим на русское правительство, чтобы оно продолжало убийственную политику.
Зарубежные инвестиции были всегда очень слабы, но даже они испарились после дефолта лета 1998. Но даже перед дефолтом иностранные инвесторы были уже разочарованы Россией. Мечта об огромном рынке у них быстро потухла. В контексте мирового капиталистического кризиса, рост участия России на мировых рынках никакого не устраивает. И при этом русская экономика не может положиться на свои огромные резервы нефти и другого сырья, чтобы вывести себя из затруднений. Пока мировая экономика быстро развивалась, была перспектива перестройки экономики на основе роста цен на нефть. Но у мировой экономики, если она начнет биться в конвульсиях, то первой упадает спрос на русскую нефть, большинство которой расположено в труднодоступных местах, которая требует большого количества инвестиций. Все эти факторы не настолько уж и привлекательны.
Отсюда проистекают некоторые выводы. В настоящее время, действительно, старый порядок разрушился, но, хотя сделаны огромные усилия, чтобы двигаться в капиталистическом направлении, никакой стабильности все еще не наступило. Это значит, что вся ситуация продолжает оставаться неполноценной, жидкой и неустойчивой. Надежды России относительно получения большой суммы кредитов с Запада были разбиты после 1998. В настоящее время, Россия должна Западу 150 миллиардов $. Правда, Запад, встревоженный событиями в России, оказал свою «помощь» при условии в исполнении валютной политики в соответствии с ее собственными интересами — то есть продолжением программы «реформы», которая уже привела к существующим бедствиям. Но все это в итоге только ускорит социальный взрыв.
Запад серьезно волнуется за социальные последствия кризиса в России. И к этому есть вполне серьезные основания. Крах рынка ведет к социальному распаду. Элементы варварства начали уже проявляться. Бедность, нищета, пьянство, наркомания, проституция, преступность, эпидемии — распространяются в беспрецедентной степени. Молодежный сегмент подвержен люмпенизации. К старому бичу алкоголизму добавились новые проблемы типа наркомании. О большом росте новых случаев ВИЧ-инфицированных сообщают в России каждый месяц, и в 90 процентах этих случаев, кто заполучил болезнь от грязных игл. Официальные данные серьезно преуменьшают реальную ситуацию. Есть уже приблизительно 2.5 миллионов инфицированных, и никакого признака на снижение. Эта болезнь — традиционно идентифицируется с бедностью и пищевой недостаточностью — теперь охватывает 73 из каждых 100 000 человек России. Согласно Мировой Организации Здоровья, что-то более чем 50 случаев на 100 000 человек уже составляют эпидемию.
Много стариков сталкиваются со страшными трудностями, и даже голодают, факт печальный и очевидный от большого количества пенсионеров, доведенных до нищеты даже в Москве и Петербурге. Проблема выглядит еще хуже в регионах. Некоторые пенсионеры существуют на таких ничтожных суммах, как 400 рублей в месяц (16 £ фунтов стерлингов). Эти люди, которые после того, как истек срок тяжелого труда, имели право с нетерпением ждать разумной и комфортной отставки, теперь они увидели, что их жизненный уровень предельно сократился.
В советскую эру, много рабочих в погоне за высокой заработной платой перемещаясь на север или восток в суровые регионы, где новые города были построены, чтобы разрабатывать природные ресурсы, таких как нефть, уголь, газ и другие полезные ископаемые. При централизованном планировании в эти удаленные северные регионы всегда обеспечивалось снабжение. Теперь все. Режим «частного предпринимательства», который, как предполагалось, будет более эффективным, чем централизованное планирование, наоборот, принуждает людей к самостоятельности. Теперь поставки на Север являются неустойчивыми или несущественными. Есть серьезная угроза социального коллапса в этих регионах от распадающейся инфраструктуры.
Два года назад, прекращения подачи электроэнергии причиняли хаос в местах, подобных Владивостоку и Камчатке на Дальнем Востоке, Чукотки за Северным Полярным Кругом, где зимние температуры составляют от минус 38 до минусом 55 градусов. В большинстве квартир, температура колебалась от пяти до тринадцати градусов Цельсия ниже нуля. Люди стали привыкать к использованию примитивных печей, так называемых «буржуек», в которые жгут все от дров до книг из семейных библиотек. Много семейств были вынуждены бежать подобно несчастным беженцам в войне. Но враг — не немцы или американцы, а капиталистическая система и «невидимая рука рынка».
Сибирь и Кузбасс — потенциально очень богатые области России. Фактически, там отрасли промышленности вплоть до недавних времен давали устойчивый доход. Только заработная плата не обязательно платилась! Целая область базировалась на двух вещах: на природных ресурсах и оборонной отрасли. Есть большие ядерные центры в Красноярске и Томске, и военная авиация производится в Новосибирске. Высокое качество коксующихся углей произведенных Кузбассом, которые в прошлом экспортировались или использовались, чтобы обеспечить топливом сталелитейную промышленность в огромных масштабах. Причина, почему Советские власти строили большие заводы в таких отдаленных и неприветливых областях, состояла в том, чтобы использовать в своих интересах уголь и другое сырье в непосредственной близости. Например, алюминий требует большого количества электричества.
Распространенность дешевой гидроэлектроэнергии в этой области создает идеальную основу для алюминиевой промышленности. В других частях Сибири есть огромные запасы нефти и газа. Население является или бедным или слишком бедным, в зависимости от региона и промышленности. В Новосибирске военная промышленность — сейчас в сильном упадке, но все еще остается на плаву. Жизненный уровень хоть и не совсем бедственный, все же остается заметно ниже, чем в Москве. Но общая политическая обстановка представляет собой гниение и разложение. Всюду, где есть экспортные товары, подобно алюминию и углю, они захватываются теневиками, которые под видом посредников и «оптовых торговцев» высасывают кровь из промышленности. Часто сами директора вовлечены в это в той или иной степени. Зачастую мафия фактически захватила целые отрасли промышленности и города, как в случае Ленинск-Кузнецка, где мэр был членом мафии. В конце концов, Ельцин был вынужден остановить его. Если для средневековой церкви «все пути ведут в Рим», то для русской буржуазии — все пути ведут к крушению.
Трудности становления капиталистического режима в России показывает проблема приватизации земли. Троцкий Л.Д. предполагал, что переход к восстановлению капитализма начнется с земли — с разукрупнения колхозов и создания частного сельского хозяйства. Принимая во внимание, что рабочие противостояли бы приватизации, он считал, что капитализм найдет союзника в крестьянстве. Однако, этот его вывод не оправдался. После почти десятилетия реформ, капиталисты так и не преуспели в приватизации земли или разрушения колхозов. В настоящее время зафиксировано только 260 000 частных фермеров в России — приблизительно одна десятая от общей численности селян.
Ситуация полностью отличается от тех времен, когда Троцкий Л.Д. писал «Преданную Революцию». Генерация национализированной плановой экономики и коллективного сельского хозяйства существенно изменила классовое равновесие сил в пользу пролетариата. В действительности, русского крестьянства больше не существует. Что мы имеем в России — сельский пролетариат, который не имеет никаких капиталовложений для преобразования себя в класс мелких предпринимателей. К тому же, это главным образом старики. Молодые люди десятилетиями забирались в армию и никак не спешили, чтобы возвратиться в деревню после того, как они отслужили. Большинство сельских тружеников пользуется коллективной системой хозяйствования, которая, несмотря на низкий уровень жизни и плохое состояние, по крайней мере обеспечивает им некоторую защищенность. Именно поэтому планы приватизации земли не имели почти никакого отзвука в сельской местности, хотя они были сначала выдвинуты еще Горбачевым.
Путину трудно будет проталкивать приватизацию земли — мероприятия, которое было зафиксирована в уставных книгах с 1993. Так как есть широко распространенное сопротивление и нет никакой гарантии, что такое мероприятие преуспеет. Непопулярность приватизации земли признана даже на Западе. Свежая статья в «Economist» писала: «Русские уже услышав слово «латифундия» и не полюбили такого звучания» («Economist», март 10, 2001 г.) Даже реакционный писатель Александр Солженицын пошел против этого, правильно высказываясь, что приватизация земли принесла бы пользу только «жадным бандам» грабителей, которые украли миллиарды у России.
Все это показывает — глубокую непопулярность рыночной реформы в России, где приватизация долго была грязным словом. Земля становится таким образом подготовленной к мощной обратной реакции в некотором роде. Запад не тешит себя никакими иллюзиями в этом отношении, что фактически отражается в низких уровнях зарубежных инвестиций Россию.
Существующая система в России — отвратительный гибрид, который сумел воплотить в себе все худшие особенности прошлой бюрократической системы со всеми худшими особенностями капитализма. И действительно, старый тоталитарный режим рассеялся под весом его собственных противоречий, но прежний режим бюрократии очень закрепился на местах. Фактически, вес бюрократии только рос. Сейчас в Росии в 7 раз больше должностных лиц, чем в СССР (который имел, к тому же, приблизительно на 100 миллионов больше жителей). Эти должностные лица полностью деградированы, как факт, который может быть выведен из массового роста коррупции и взяточничества. Конечно, эти вещи существовали и прежде. Но распространенность такой коррупции теперь во много раз стала хуже, чем в Советском Союзе.
Зловоние коррупции — повсюду. Это походит на Распутинский режим, который сигнализировал о смертельной муке царизма. Коррупция и взяточничество пронизывают на сквозь все поры русского капитализма «закадычных друганов». Положение с коррупцией бесконечно хуже, чем даже у прежней сталинистской бюрократии, теперь она существует на всех уровнях.
Милиция, которой полагается сражаться с преступлениями и коррупцией, теперь сама пронизана насквозь коррупцией на всех своих рангах. Несколько лет назад, множество высших правительственных должностных лиц было арестовано, тогда милиция обнаружила по миллиону долларов в их домах. Они были членами статистического управления правительства, которые оплачивались крупным капиталом, чтобы фальсифицировать данные, чтобы помочь компаниям уклониться от налогов. Это — только вершинка обширного айсберга коррупции, которая высасывает богатства России, которая напоминает человека, медленно погибающего от массивного кровопускания.
Правительство настолько насыщено бюрократами теперь, насколько можно назначить» говорит Олег В. Вюджин (Vyugin), главный экономист «Moscow's Troika Dialog» и прежний заместитель министра финансов. Такая беспрецедентная коррупция, на фоне которой Сталинистский режим является просто образцом честности, смогла достигнуть новых пределов, возбуждая негодование пролетариата до умопомраченья. Русский рабочий вообще имеет циничное отношение к своим правителям. Но рабочие смогли принять десятилетия Сталинистского правления без взрыва, потому что, действительно, до конца периода Брежнева развивались производительные силы и жизненные условия в какой-то мере улучшились. Это находится на абсолютном контрасте к существующему состоянию общества, которое характеризуется универсальным грабежом и мародерством, которое не сопровождается развитием средств производства. Постоянный кризис режима, отраженного на бесконечном возведении и снятии министров, является ясным отражением тупика капитализма в России. Перемещения на верхах отражают фактически то, что в капиталистическом направлении нет никакого выхода. Выборы Путина не решат ничего. Только удачливая случайность роста цен на нефть держала его на плаву — пока. Маленькие изменения и экономии от налоговых реформ это только видимость, которая не изменяет ничего фундаментального. Рост цен на нефть произвело темп прироста на 7.7 процентов в 2000 году. Но валовой внутренний продукт, как ожидается, возрастет только на 4 процента в 2001 году в лучшем случае. Эти данные ни в какой мере не восполняют ужасающий крах производства с 1990 года, да и существующая относительная стабилизация не будет длиться долго.
Так например, цены промышленного производства этого года (2001) остаются самые низкие в течение двух лет. В целом, ситуация остается явно нездоровой. Инфляция повысилась за первые три месяца 2001 на 7 процентов; факт, который подорвет в дальнейшем индустриальный рост России. В свою очередь, спад на производстве понизит доход бюджета от налогов, скажется на выплате заработной платы, платежеспособности и размерах пенсии, а предстоит еще погасить долг России свыше 150 миллиардов долларов. Кроме того, все эти показатели могут ухудшиться еще больше в предстоящем периоде, характерным неблагоприятным экономическим климатом на мировом масштабе.
Фаза характеризуется — как конвульсивный период истории России. Несмотря на все усилия империализма и возникающей русской буржуазии, русский капитализм остается слабым и болезненным ребенком. Тревожные нотки вползают в официальные формулировки. 3 апреля (2001), Путин объявлял: «страна все еще имеет место неблагоприятный инвестиционный климат. Если мы не предпримем активные шаги — в частности, чтобы осуществлять структурные реформы — мы можем получить долгосрочный застой.» (BusinessWeek, 16 апреля 2001.) Такая перспектива грозит катастрофой для России. Пока приостановлен настоящий распад, угрожающий социальной катастрофе на беспрецедентном масштабе. Драматический поворот реален для всех, кому такого краха хочется избежать. Но воображать, что это станет возможным, полагаясь «на рыночные силы» — безнадежная иллюзия.
Глубина спада, общая дезориентация, снижение культуры, бросок назад сознания в результате десятилетий Сталинизма, и прежде всего отсутствие субъективного фактора — всего это соединяется в картину большого гротеска и возврата к отвратительным временам далекого прошлого. Велико-русский шовинизм, мистика, религия, махровый монархизм (среди крошечного меньшинства) и антисемитизм. Все это показывает, что нынешний русский капитализм неспособен играть какую-либо прогрессивную роль.
Только восстановление национализированной плановой экономики может создать условия для возрождения колоссального производительного потенциала России. При условии глубокой депрессии теоретически не исключено, что часть бюрократии начнет двигаться в этом направлении. Но на бюрократическом базисе, без демократического администрирования и контроля со стороны рабочего класса, такое в конечном счете закончилось бы тем же самом беспорядком, как и прежде. Так Троцкий Л.Д. указывает в наиболее наглядном и глубоком выражении в «Преданной революции», что национализированная плановая экономика нуждается в демократии, так же как человеческий организм нуждается в кислороде. Только режим демократии реальных рабочих, стоящих на позициях Октября 1917 года, сможет обеспечить Россию путем из существующего тупика.
Ключевым вопросом остается реакция рабочих. До настоящего времени русские рабочие вообще оставались пассивными. Это только объясняет ту специфику направления предопределенного событиями. Этот факт озадачил многих наблюдателей на Западе, которые пытаются объяснить это в терминах мистической «русской души» и возможно бесконечной терпимостью русских людей к страданиям. В действительности, объяснение выглядит более простым и более прозаическим. Центральной задачей для русского рабочего класса является проблема лидерства. По сути, это — та же самая задача, с которой сталкивались рабочими Испании, Великобритании и любой другой страны. Разумеется, идут забастовки — особенно шахтеров и преподавателей. Нельзя забывать, что кризис лета 1998 был вызван выступлением шахтеров, которые наряду с другими рабочими, прибыли в Москву и участвовали в демонстрации протеста у стен правительства и думы. С этого времени, временное улучшение экономики, разрешение частичного улучшения условий масс, оплата части долгов заработной платы, и т.д., все это вело к некоторому затишью в выступлениях рабочих. За неимением лучшего подходит любой вариант, поэтому отношение большинства рабочих Путину пока остается по принципу «подождем — посмотрим».
Но власть Путина чрезвычайно хрупока. Новый экономический кризис изменит ситуацию. Терпение масс имеет свои пределы, и в этом легко убедиться. Чеченские события временно отвлекали внимание масс, но это не может длиться долго. Прессинг проблем каждодневной жизни остаются и требуют решений. Кроме того, понимание, что Чеченский конфликт затягивается, отношение может измениться. То, что было точкой опоры для Путина, изменится в свою противоположность.
Рабочие медленно перегруппировываются. Медлительность — есть результат полного отсутствия субъективного фактора. Настроение населения — один угрюмый гнев и расстройство, но этот гнев не имеет никакого замысла рекомендаций, никакого организованного начала, посредством которого можно было бы выразить себя. Центральная проблема рабочих — отсутствие политического лидерства. Не одна из политических партий действительно не стоит за Ленинскую политику. Они не предлагают никакого серьезного варианта рабочим. Если бы КПРФ была подлинная Коммунистическая партия, стоящая на программе Ленина В.И. и Троцкого Л.Д., не было бы никаких проблем.
Но она это совсем не тот случай. КПРФ — самая большая из «Коммунистических» партий — регулярно получает десятки миллионов голосов, отражающих массовое отвращение и разочарование в капитализме и в «рыночной экономике». Но Зюганов не имеет никакого намерения бороться за социализм, или даже возвращаться ко дням Брежнева, хотя большинство его сторонников было бы за это. КПРФ-ное руководство показало себя, как можно быть совершенно бесхребетным и лишенным любой серьезной перспективы. В действительности, оно приняло капитализм (хотя оно говорит о «смешанной экономике», это — то, как руководство ее понимают.) Прежде всего, руководство КПРФ боится независимого выступления масс, и не делает ничего, чтобы вызвать выступление снизу. Оно предпочитает проводить свое время на бесконечных маневрах и дебатах в коридорах парламента.
Вообще, политическая линия этой партии окрашена русским национализмом. Нет никакого намека на политику класса и социализма. Зюганов — оппортунист и страдает от болезни, которую Маркс назвал «парламентским кретинизмом». Он воображает, что он — умный государственный деятель, потому что он проводит весь его срок службы в бесконечных дебатах и маневрах наверху на исследовании потенциальных «союзников».
Зюганов А.Г. подключает русскую Православную церковь, которой он объявляет себя набожным сторонником! Он — восторженный сторонник войны в Чечне.
Также, как его зарубежные партнеры, реформистское профсоюзное руководство в Испании и Великобритании, Зюганов А.Г., оказался ни на что не способным, но предельно упертым. В то время как, там где КПРФ должна была бы извлекать пользу в широком масштабе, поведение руководства кажется делает все расчеты так, чтобы все растерять. Конечно, когда выборы приходят, КПРФ будет все еще получать голоса. Но это будет вопреки Зюганову, и уж точно не из-за него.
Несмотря на поведение партийных руководств, новый рост выступлений рабочих неизбежен в следующем периоде. Противоречия слишком наслоились друг на друга. Новый экономический кризис развеет планы всех Путинских реформ на осколки. Он столкнется с фактами снижения заработной платы, пенсий и жизненного уровня. Это будет окончательный вердикт взрыва классовой борьбы, которая на некоторой фазе должна подо пнуть руководство КПРФ на брань правительства. Такой сценарий наполняет Зюганова страхом. В конечном итоге, он мечтает, что будет двинут во власть с огромным большинством пробужденного рабочего класса. Вот в чем причина, его нежелания входить в правительство. Но конечный результат — к счастью — зависит от Зюганова и КПРФ-ной фракции в Думе. Есть факт, а него указывает только опыт 1905 и 1917 годов, воплощения идеи Советов (Советов рабочих), которая неизбежно начнет снова появляться.
Комитеты рабочих существовали в разное время с различными названиями в различных областях — забастовочные комитеты, комитеты рабочих, комитеты спасения, или только очевидные Советы — но суть этих вещей одна и та же. Комитет рабочих фактически принял управление городом Анжеро-Суджаленском. Комитет занимался в городских офисах администрации, на постоянной основе и при непрерывной роботе. Именно его люди заблокировали работу Транс-Сибирской железнодорожной магистрали два года назад. Главная цель комитетов состояла в том, чтобы обеспечить объединенных действий класса, путем участия по возможности самого широкого количества рабочих. В России есть идея, что рабочий класс нуждается в его собственных представителях и избранных органах, чтобы согласовать борьбу, и такая идея имеет глубокие корни. Она выдвигалась в 1905 году, снова повторилась в 1917, и теперь она воспроизвелась. Анжеро-Суджанский комитет был избран следующим способом: фабричные забастовочные комитеты выбирали делегатов на Городской комитет. На всех делегатов распространялось право немедленного отзыва. Это соответствовало в точности тому, что Ленин отстаивал в работе «Государство и революция». «Рабочие действительно управляют», — говорил один наблюдатель. Что это, как не Советы? Роль управления «рабочих» здесь сводится к контролю и осмотру. Рабочие держат в поле зрения такие вещи, как особенно действия администрации и фабричных руководителей. Это понятно, если мы будем иметь в виду уровень мошенничества, обмана и коррупции, какие существует и представляют собой совокупный саботаж производства. Это соответствует в точности тому, что Ленин писал в работе «Угроза катастрофы и как с ней бороться». Таким образом, спонтанно, русский рабочий класс возвращается к своим старым традициям.
По мере того, как рабочие предпринимают шаги по вмешательству в якобы «Богом данное избранным право управлять » и самостоятельно знакомятся с тайнами боссов по бухгалтерским книгам и так далее, — тем самым они бросают вызов существующему порядку и также фактически готовят себя к тому, чтобы взять управление производства в свои собственные руки.
Необходимость в рабочей демократии приобретает форму урока, в котором массы учатся непосредственно из жизни. Комитеты рабочих есть фундамент, как живое воплощение этого факта. Их следует рассматривать не как подмену профсоюзов, или для противопоставления к ним, а как совершенно необходимое к ним дополнение. Они имеют несколько явных преимуществ по сравнении с профсоюзом: они более гибки, более широки, и будут встречаться для постоянных совещаний. Здесь все рабочие узнают все, что происходит. Они консультируются, задают вопросы, обсуждают ситуацию и учатся все вместе. Это есть полная демократия. Все тенденции могут свободно выразить свои взгляды. Новости находят свой отклик, позволяя рабочим стремительно реагировать своим взаимодействием на события. Комитеты также выполняют другую роль, позволяющую держать профсоюзное руководство под непрерывным прессингом и препятствовать, тем самым, их бюрократизации.
Сила комитетов будет реально снижаться и источаться без непосредственного участия рабочих. Но в каждый решающий момент они вновь будут появляться, втягивая в себя еще более растущее количество рабочих и других боевых слоев общества. Это — самый решающий элемент в уравнении. При лидерстве подлинного Ленинского течения, комитеты рабочих могли бы играть ту же самую роль, как Советы в 1917. Даже и без такого лидерства, они будут играть ключевую роль в событиях, которые надвигаются.
Рабочие повернутся к своим союзам (Советам) и своим комитетам. Но есть ограничения. Такие Рабочие Советы не имеют никакой политической программы. А политическая программа абсолютно необходима. Однако, сейчас пока нет ни одного на предложения на этот счет. КПРФ просто отфильтровывает «национальную идею», в то время как рабочие ищут классовую альтернативу, но не находят ничего необходимого в ней. Это даже не идея о возвращении к Брежневским временам, отмечаемой многими, как «золотая эра».
В регионах подобно Кузбассу, выступления рабочих приняло исключительно широкий размах в последнее время, вовлекая широкие слои населения, не только рабочих. Даже некоторые инженеры (в действительности, менеджеры) втянулись. В конце концов, им также не заплатили. Они чувствуют солидарность и сплоченность с рабочим классом.
Таким образом, как и предполагал К. Маркс, по мере продвижения класса к изменению общества, слои буржуазной интеллигенции порывают с правящими классами и переходят на сторону рабочих. Ее честные интеллектуальные и образованные люди реализуют свою энергию и талант на освобождение пролетариата. В ближайшие годы, выступление рабочего класса вспыхнет снова с удвоенной силой. Весьма возможно, что оно начнется, не в Москве или Ленинграде, а в областях. Но как только начинается серьезное выступление, оно может быстро набрать очень широкий размах, распространяясь от города к городу, от региона к региону. Существование комитетов будет вынуждено создавать разветвленную инфраструктуру, чтобы скоординировать и расширять действия рабочих. При таких обстоятельствах, даже малая революционная организация может быстро обрести почву под ногами, снабжая, наполняя рабочие комитеты правильными идеями, политикой, ориентацией и перспективой. Но важно, чтобы такая организация существовала прежде, чем выступление рабочего класса начнет приобретать свой размах.
Сейчас — критический момент в истории России. Кризис, который начался в 1998, был временно разрешен, но ситуация в целом — чрезвычайно неустойчива. Реформаторы пробовали все, чтобы стабилизировать русский капитализм и терпят неудачу. Никакие меры по стабилизации не были достигнуты.
Недовольство населения продолжает оставаться более глубоким и более горьким, усугубляясь с каждым днем. Перспектива большого выступления рабочего класса замаячила. Правящий слой мучают сомнения и непрерывные кризисы. Средние слои, кто предварительно обращался к капитализму для спасения, погружены в скептицизм и неопределенность в будущем. Некоторые из главных капиталистических олигархов уже сбежали за границу. Единственный субъективный фактор, который пока отсутствует — это революционная партия и сознательные рабочие. Руководство КПРФ и профсоюзов (FNPR) сделали все, что в их силах, чтобы затормозить массовое выступление рабочих. Это ведет к вспышкам недовольства, внутренних кризисов и распаду во всех «Коммунистических партиях». Несмотря на все, миллионы людей все еще голосует за КПРФ по одной очень простой причине. Нет никакой альтернативы. Российская Коммунистическая Рабочая Партия (РКРП) левее КПРФ, но намного меньшая. Другие Коммунистические партии слишком малы, чтобы играть какую-либо существенную роль. В настоящее время большинство членов КПРФ — старого пенсионного возраста, нет даже рабочих в руководстве, а есть только одна старая партноменклатурные функционеры, которые очень отстали, отчаялись и обескуражены. Они являют собой ностальгию по прошлому. Эти люди несут портреты Сталина на демонстрациях. Поэтому они не имеют никакого понимания среди рабочих. Если бы была серьезная троцкистская организация достаточно многочисленная, то тогда многие из рядовых коммунистов КПРФ могли бы быть пригодны для Ленинской программы. Растет количество недовольных, с горьким критическим отношением к Зюганову и готовых поддержать радикальные партии.
По историческим причинам, силы подлинного Ленинизма (троцкисты) были отброшены назад и вправо. Сегодня их количественный состав мал. Но сила их идей очень перевешивает их численную слабость. Сегодня, более чем когда-либо, идеи Троцкого Л.Д. являются самыми действенными для России. Прежде всего, идеи, содержавшиеся в таком шедевре Троцкого Л.Д., как книга «Преданная революция», являются маяком для нового поколения молодого рабочего класса, кто ищет выход на революционном пути. Группа «Рабочая Демократия» (Rabochaya Demokratia), безусловно, это наиболее значимая из всех групп троцкизма в России, держащая первенство в распространения троцкизма, несмотря ни на что. Идеи Троцкого Л.Д. недавно стали получать отклик в кулуарах Коммунистических партий, где растущее количество активистов ищет идеи, и даже подготовлено, чтобы считать Троцкизм, в качестве альтернативы.
Текущий момент в России — наглядное подтверждение анализа Троцкого Л.Д., выполненного в книге «Преданная Революция». После десятилетия «рыночной экономики» массы разочаровались в капитализме. Это даже признано западными наблюдателями. Недавно еженедельник «Бизнес Уик» (BusinessWeek) от 16 апреля 2001 г. признал, что «Много русских переживают реформы с серьезными затруднениями, которые последовали вслед за последствиями Программы обработки населения шоковой терапией прежнего Президента Ельцина в начале 1990-ых. »
Маркс доказал, что процессы, порождаемые свободной конкуренцией приводят к созданию монополий. Но монополия в свою очередь подготавливает почву (прокладывает) к государственной собственности.
Спектакль больших русских монополий, обогащающих их непосредственно за счет людей, вызывает горящее чувство гнева. Это не походит на Запад, где люди из поколения в поколение привыкали к капитализму. Можно не ценить того изобилия, какое способен давать капитализм, но большинство людей на Западе считают его неизбежным и почти естественным. Тут обычно не подвергается сомнению данное якобы Богом право капиталистов владеть промышленностью и эксплуатировать рабочих. Но в России все обстоит иначе. В течение нескольких поколений у людей было общество, где средства производства были в руках государства, и государство, по крайней мере номинально, как предполагалось, стояло за интересы рабочих. Огромное большинство полагает, что владельцы приватизированных предприятий это только плуты, кто украл собственность у людей.
И это совершенно верно. Капитализм не имеет никакой законности в глазах рабочего класса. Тут — очень важная разница с Западом, и это может иметь огромные последствия в следующем периоде.
Оглядываясь назад из настоящего времени с более обширной исторической перспективы, можно заметить, что временным отклонением была не Октябрьская революция, а Сталинизм и режим гнилого мафиозного капитализма, которые пытаются подменить ее. Существующий режим не представляет собой прогресса, а, наоборот, чудовищную регрессию. Ужасы коррумпированного гангстерского капитализма отпечатываются на умах людей изо дня на день. Они придают новое значение к словам Энгельса: "Это — дарвинистская борьба за существование, перенесенная из природы на общество, и усиленная жестоким насилием.
Условия естественного существования, как животного, выступают в качестве финального периода предчеловеческого развития" (F. Энгельс, Социализм, утопический и Научный, MESW, Москва 1962, издание 2, стp. 143.)
Если мы принимаем аргумент Маркса и Энгельса, что жизнеспособность данной социально-экономической системы зависит в последнем счете от ее способности развить производительные силы, то мы должны сделать необходимый вывод. После почти десяти лет попытки двигаться в направлении капитализма, Россия продолжает оставаться в тупике.
Рано или поздно вопрос о том, какое направление выберет Россия, должен будет так или иначе решиться. Как ее противоречия разрешатся — это вопрос, на который нельзя выдать ответ заранее, подобно решению математического уравнения, потому что здесь действуют живые общественные силы. Проблема выбора пути будет определяться классовой борьбой. Принимая во внимание то, что как Маркс говорит, материальные трансформации производства могут быть определены «с точностью естествознания », потому что нет пока что политических форм, в которых классовая борьба была бы прекращена, или нет пути, где бы люди могли приобрести знание своего истинного положения. Реальные политические формации представляют собой намного более комплексные и противоречащие процессы.
Единственная причина, почему ситуация развернулась, так как это произошло, — из-за временной инерции пролетариата. Но сейчас постепенно идут изменения. Рабочий класс все еще остается самым важный элементом в уравнении. Как его подготовить к большим событиям, которые надвигаются? Численно, русский рабочий класс — внушительная сила. Кроме того, благодаря пути, при которым централизованное планирование осуществлялось, рабочий класс оказался сконцентрированным в огромных индустриальных центрах, включающих сотни тысяч рабочих. Если кто-нибудь захочет узнать, что это может означать, пусть свое внимание на то, что случилось в Польше в 1980 году, когда 10 миллионов рабочих потребовали социальных перемен. Никто не ожидал того взрыва. Точно таким же способом, русский рабочий класс, которого все забыл или списали, может захватить мир врасплох. Правда, десятилетия тоталитарного правления дали свой эффект, запутав и дезориентировав массы. Но времена изменились. Русские рабочие познают вкус «рыночной экономики» и делают свои выводы. Недавние забастовки показали, как они сжимают свои мускулы. Они неизбежно вступят в бой в недалеком будущем.
Маркс и Энгельс утверждали, что социалистическая революция неизбежна. Но они также указывали, если рабочий класс не преуспеет в ней, то это может закончиться "общем крушением борющихся классов„. Выбор, в конечном счете, один, между социализмом или варварством. В России в настоящее время есть уже элементы варварства. Существующий хаос угрожает вызывать полный крах. Это — реальная возможность, если рабочий класс не придет к власти в следующий период. Конечно, в широком историческом смысле, социализм неизбежен, потому что капиталистическая система достигла тупика в мировом масштабе. Это — одна из главных причин, которая принуждает нас сомневаться относительно жизнеспособности капитализма в России, хотя это не исключено, что он могут продержаться какое-то время в очень зыбком положении. Но даже нежизнеспособная система должна быть обязательно свергнута рабочим классом. Так как успех его победы требует соответствующей организации и ее лидеров.
Результат классовой борьбы можно с уверенностью предсказать не больше, чем результат войны между нациями. Он зависит от многих факторов. Точно такую причину показал Наполеон, сказав, что война является наиболее сложным из всех уравнений. Ее результат определяется не только численностью, вовлеченных в борьбу, но и мораль, храбрость, дисциплина и опыт солдат, их запасы (поставки) оружия и прочего оборудования. Последние, но не в последнюю очередь, качество их руководителей, от генералов до сержантов.
К счастью, субъективный фактор не ограничивается ведущим слоем. Ленин сказал, что рабочий класс был более революционен, чем самая революционная партия, и это тысячу раз правильно. Российский пролетариат имеет длинную и великолепную революционную традицию. Он проявит вновь это в ходе своей борьбы. Конечно, этот процесс был бы намного более скор и более эффективен, если бы имел место подлинное массовое Ленинское течение. Но рабочие будут учиться так или иначе. Российский пролетариат был первый, кто создал Советы в период революции 1905 года. Мы никогда не должны забывать, что Советы не были изобретением большевиков или любой другой партии. Они были непосредственным изобретением рабочего класса.
Российские рабочие возвратятся к традициям 1905 и 1917 годов. Фактически, они уже возвращаются к ним, как мы видели на забастовках шахтеров в прошлые несколько лет. Это показывает, что, несмотря ни на что, старые идеи и традиции не были полностью потеряны, а они живут на уровне, глубоко внедренном в сознание класса. Хотя комитеты рабочих будут иметь тенденцию распадаться в конце каждой забастовки, они, конечно, вновь появятся снова в новой борьбе и примут намного более широкую практику, поскольку кризис начинает затрагивать весь рабочий класс в целом.
Судьба России все еще не решена историей. Несмотря на появление основательности, режим в России все еще походит на избушку на курьих ножках из старой русской народной сказки. Как только пролетариат придет в движение, это может захватить все, прежде чем режим опомнится. Общий кризис в обществе затронет также и вооруженные силы. Ситуация в бараках, уже и без того напряженная, станет взрывчатым веществом, поскольку экономический кризис углубляется. В результате чего, чрезвычайно маловероятно, что армия будет использоваться для подавления восстания рабочего класса. Более вероятно, что армия присоединится к восставшим, и не только солдаты, но также и офицерский состав, — как это случились в Албании.
Действительно, несколько лет назад албанские события показали то, что может случиться и в России.
Не смотря на то, что Бериш приватизировал фактически все, но когда взрыв произошел, государство разрушилось подобно карточной колоде. В целом дело было, очевидно, ненадежным, так и российский капитализм — ненадежен. Скандал вокруг финансовых пирамид выявил фатальную слабость, а он прорвался без каких-либо предупреждений, когда никто не ожидал его. Точно так же как Путин, Бериш был «сильным человеком», который воображал, что он контролирует ситуацию. Но в момент истины, он был сметен подобно тряпочной кукле. Единственная вещь, которая предотвратила успех албанской революции, было отсутствие революционной партии и лидеров. Но Россия — не Албания. Здесь рабочий класс в тысячу раз более силен, его традиции более погружены в большевизм, и поэтому его возможности в успехе намного больше. Угроза иностранного вмешательства довлела над албанской революцией. Но кто смел бы вмешиваться против российского рабочего класса?
В разгаре сражения, российские рабочие смогут учиться очень быстро. Силы подлинного Ленинизма могут расти очень быстро, занимая ведущую роль в Рабочих комитетах. Успех революции зависит от принятия правильной программы и политики, основанной на демократии рабочих и интернационализме. Вооруженные такой программой, программой Ленина и Троцкого, рабочие были бы неукротимы. Новая Российская революция преобразовала бы всю мировую ситуацию намного быстрее и радикальнее, чем десять дней, которые потрясли Мир в 1917 году. Был бы открыт путь для победы социализма, не только в России, но и в мировом масштабе.