Месяц назад, в мае-июне 2005 в Боливии бушевало массовое революционное движение. Конечно, наши глаза были прикованы к этим событиям на другой стороне Атлантики. Получая информацию с веб-сайтов наших товарищей и других новостных веб-сайтов, мы пристально следили за развитием движения, которое несло в себе огромный революционный потенциал. То, что происходило в Боливии на протяжении трех недель (с 16 мая по 9 июня) было не только движением снизу, но и движением, проявившим большую степень самоорганизации.
Массовый протест был спровоцирован принятием закона о природных ресурсах, согласно которому прибыли между государственным бюджетом и ТНК распределялись в пользу последних, оставляя бюджету лишь 18%. Около ста тысяч вышли на улицы, начались забастовки и перекрытия дорог, проведшие чуть ли не к полному параличу транспортное сообщение в стране. Рабочие стали захватывать скважины и газокомпрессорные станции. 8 июня в Эль Альто был основан штаб революционного движения, который провозгласил своими задачами создание комитетов самообороны, снабжения, политики и прессы, т.е. альтернативных органов власти.
Что касается «corbateros» — этим словом (дословно: «галстучники») манифестанты называли профессиональных политиков, то последние на пике движения проявили политическую несостоятельность: в определенный момент, после отставки президента Карлоса Месы власть буквально валялась под ногами, и никто не решался ее поднять. Наблюдался явный кризис «верхов».
Тем не менее, в итоге — хотя нет оснований полагать, что этот «итог» продлится долго — движение пошло на спад, и даже главные требования, звучавшие на стотысячных митингах — национализация нефти и газа — не были выполнены и были отложены на неопределенную перспективу. Президентом стал Верховный судья Родригес. Но, наверное, мало кто сегодня станет предрекать ему долгое пребывание на этом посту. Массовое движение, несомненно, начнется опять. Интервал между июньскими событиями и предыдущей волной составляет не более чем 18 месяцев (в октябре 2003 под напором массовых выступлений был вынужден бежать в Майами бывший президент Лосада, в народе именуемый «Гони»).
Есть все основания предполагать, что следующая волна революции начнется в самой ближайшей перспективе. Поэтому актуальнейшей задачей сегодня является оценка уроков предыдущих волн, их действующих сил и возможностей. Для боливийских товарищей такая оценка должна указать на приоритеты практической деятельности как во время массовых подъемов, так и в период затишья.
Находясь в России, мы можем лишь взять на себя задачу распространять марксистский взгляд на события в Боливии и информацию об этих событиях, которые кажутся далекими, но являются чрезвычайно значимыми в нашем меняющемся мире, по причине чего и замалчиваются официальными СМИ. Важно понимать, что опыт Боливии — это наш общий опыт, опыт борьбы для всех трудящихся, которых усиленно разделяют правящие классы. Боливия намного ближе, чем нам кажется, современные технологии связи вообще уменьшили все расстояния. Но мы не ощущаем этого в нашей повседневной жизни, поскольку власть имущие заставляют нас жить во вчерашнем дне, пичкая нас репортажами о каких-нибудь скандалах вокруг эстрадных исполнителей и реалити-шоу. Надо только представить, как изменилось бы наше мироощущение, если бы хроника боливийских событий передавалась бы по главным телеканалам, если бы люди в России и Европе видели боливийцев, участвующих в многотысячных митингах — cabildos abiertos, создающих комитеты народного самоуправления и отряды самообороны, колонной, длиной в 6 километров идущих маршем из Эль-Альто в столицу Ла-Пас. И с технической точки зрения в этом нет ничего фантастического. Единственное, что препятствует тому, чтобы люди увидели, что они живут на одной планете, которая стала меньше — это капитализм. Что касается капиталистов, то они уже давно с легкостью преодолевают расстояния, опутав планету сетью ТНК и извлекая выгоду, в том числе, из разницы между уровнем жизни в первом мире и третьем мире.
К Боливии эта форма эксплуатации имеет самое прямое отношение. Сначала это был источник серебра для Испании, затем олова, в 20 веке были открыты месторождения нефти и природного газа. В течение всех периодов непосредственное участие в распоряжении ресурсами принимали колонизаторы: сначала политическими, затем экономическими методами. В 1952 году в Боливии произошла революция. Сильное рабочее движение, самое сильное в Латинской Америке, которое было главной силой этой революции, добилось национализации оловянных месторождений и других ресурсов. Однако из-за отсутствия сильной революционной партии рабочий класс не смог прийти к власти. Таким образом, Боливию возглавили национальные буржуазные силы.
В 1985 был принят закон об управлении ресурсами частными компаниями, что к настоящему моменту привело к ситуации, когда с каждого доллара, вложенного в добычу полезных ископаемых, прибыль в 10 долларов распределяется следующим образом: 2 доллара идет в государственный бюджет, 8 — в карман иностранным корпорациям. Такова боливийская реальность, и, надо сказать, правительство и не пытается ее скрывать. Так, бывший президент Карлос Меса прямо заявил представителям восставших рабочих и крестьян, что если он уйдет с поста, ничего не изменится, поскольку он ничего не решает, а все решают ТНК. Таким образом, Меса признался в слабости и полной несамостоятельности национального капитализма.
Сегодня мы являемся свидетелями того, как этот капитализм и его политическое представительство отчаянно пытается удержаться, изобретая способы, как сдержать, расщепить и обмануть трудящихся. И, надо признать, пока это ему удается. Став президентом в 2003 году — когда, также как в июне этого года, массовое протестное движение сбросило президента Лосаду — Карлос Меса «обратился к мнению народа»: провел референдум, в ходе которого было принято решение увеличить налог с нефтегазовых компаний до 50%. Это решение до сих пор остается на бумаге. Другой спасительной картой «корбатерос» является созыв Учредительного Собрания, которое перевело бы вопросы, выдвинутые движением, в парламенстко-бюрократическую плоскость.
Что касается представителей ТНК, то они на фоне массовых выступлений выступали с призывом отделить в форме автономии северо-восточные регионы, богатые природным газом и нефтью, и договориться там с жителями самостоятельно, таким образом пытаясь расколоть движение и саму Боливию и спасти свою кормушку. Однако, этот ход не удался, т.к. бедные жители богатых ресурсами регионов понимают, что им ничего не светит от автономизации и корпораций и решительно настроены бороться за национализацию добывающей промышленности.
Новый президент Родригес отказался выполнить требования национализации природных ресурсов, сославшись на то, что, согласно Конституции, это не входит в его компетенцию.
Такие уловки изобретают власть имущие, и, надо сказать, иногда им удается сыграть одной картой дважды. Так, в октябре 2003 лидеры восставших решили дать новому правительству шанс, и после бегства Лосады приняли решение разблокировать дороги и прекратить забастовки. В ходе июньских событий высказывались предостережения о том, что нельзя повторить эту ошибку, но в итоге, когда Родригес стал президентом, от лидеров MAS последовал призыв прекращать бастовать и перекрывать движение. Руководство крупных профсоюзных организации, таких как шахтеры-Ла Паса и Сoordinadora del Agua y Gas de Cochabamba, приняли решение дать новому президенту срок в десять дней, чтобы он выполнил требования по национализации. Таким образом, протестное движение было приостановлено, многие его сектора демобилизовались.
Что представляло собой это движение? Сегодня нашей задачей является выработать обоснованную позицию относительно классовых сил, вовлеченных в политический процесс в Боливии, беднейшей — и второй в Южной Америке после Венесуэлы по запасам природного газа — стране мира. Какие группы населения и организации принимали участие в революции? Во-первых, это рабочие-шахтеры, объединенные в профсоюзы с сильными традициями борьбы. Крупнейшая профсоюзная организация Central Obrera Boliviana сыграла роль еще в революции 1952 года, но тогда привела к власти буржуазию, не имея политической программы. Вообще сильные профсоюзы — являются особенностью Боливии, другой же особенностью является отсутствие классовой партии, которая обладала бы достаточным влиянием. Это можно считать одной из причин того, что революция 1952 года не стала социалистической.
Что касается партий, то одной из самых влиятельных партий в движении было Movimiento al Socialismo, лидер которой Эво Моралес — борец за права крестьян-кокалерос, ранее участвовавший в президентских выборах, в ходе июньских событий рассматривался как возможный кандидат на пост президента. В июньских событиях эта партия не проявила себя ни как социалистическая, ни как революционная: когда у власти оказался Родригес, Эво Моралес стал призывать к приостановке забастовок, аргументируя это тем, что Родригесу придется призвать к досрочным выборам.
Рабочая партия Partido Obrero Revolucionario (POR), была партией троцкистского направления, именно она еще в 1946 году выработала Тезисы Пулакайо, на которые сейчас ссылаются как на программу социалистических преобразований. Но с тех пор POR изменилась, ее руководство бюрократизировалось, и одним из вопросов, вставших перед социалистами, был: стоит ли изменять POR или создавать новую марксистскую партию. Также в движении участвовали парламентские партии, но, надо заметить, что они сохраняли некоторую дистанцию от революции и ее центра Эль-Альто. Только крыло POR, POR-MASAS и LOR-CI (Liga Obrera Revolucionaria por la Cuarta Internacional, Революционная Рабочая Лига за Четвертый Интернационал) участвовали в Народной Национальной Ассамблее в Эль-Альто.
Кроме партий и профсоюзных организаций активное участие в революционном движении принимало движение под названием FEJUVE (Federacion de las Juntas Vecinales, Федерация Соседских Хунт), организованная по территориальному признаку и включившая в себя большое число безработных. Еще одной составляющей движения являются крестьяне: прежде всего кокалерос, а также безземельные крестьяне-батраки. Таким образом, движение в Боливии было и остается разношерстным и без четкой программы действий. Это как раз то самое движение «множества», которое пропагандируют Тони Негри и Майкл Хардт в их последней книге «Multitude» («Множество»).
Надо признать, что лидеры, играющие в движении ведущую роль, не склонны видеть перспективу в более четкой координации и более разработанной политической программе, каковой является программа марксистской революционной партии.
1 июля в Эль Альто была создана Escuela Politica hacia la Revolucion — «Школа политики, ведущей к революции», целью которой является распространение информации о целях революционного движения” и создание политического инструмента, который не является партией». Между тем, представляется, что сильное массовое движение — разнообразное и нечеткое в смысле политической программы, движение само по себе не может решить задачи прихода к власти трудящихся. Об этом свидетельствуют три волны боливийской революции. Таким образом, наверное, самым насущным для предстоящей четвертой волны Боливийской революции является вопрос о марксистской революционной партии.