Предисловие: Данная статья написана нашим иранским товарищем еще до объявления итогов второго тура выборов, однако дает вполне ясное понимание позиции иранских революционеров по отношению к последним событиям.
Почти каждый день ‘президентских выборов’ в Иране продолжает подбрасывать новые сюрпризы. Для начала, в пятницу 17 июня, избирательные участки оставались открытыми в течение дополнительных трех часов (время закрытия четыре раза откладывалось). Некоторые предлагают, что это было сделано для того, чтобы дать 'консерваторам' больше времени на заполнение урн своими бюллетенями.
Затем, на следующий день, Махмуд Ахмадинеджад, личность неведомая доселе большинству иранцев, был объявлен вторым после Рафсанджани.
Затем 'реформисты', включая Мехди Карруби и Мустафу Моина, пришедших третьим и пятым, разразились бранью и упреками в обмане. Рафсанджани также намекнул на дефекты в голосовании. Затем вспыхнули разногласия между Наблюдательным Советом и судебной властью на тему возможных фальсификаций.
Затем власти согласились пересчитать 100 урн с избирательными бюллетенями, и позже заявили, что результаты, объявленные в субботу, сохраняются — не учитывая ни одного из них. Затем все 'реформисты', даже призывавшие к бойкоту первого раунда, начали поддерживать Рафсанджани во втором раунде. Они сообразили, что Ахмадинеджад является «фашистом» или “Иранским Талибаном„ и его необходимо остановить. Впрочем, все эти бесспорно любопытные события связаны и порождены экономическим и социальным кризисом режима.
Все сознательные рабочие, молодежь, женщины, национальные меньшинства и другие эксплуатируемые и угнетенные слои Ирана на протяжении многих лет знали, что все так называемые 'выборы' в Иране полностью лишены любого реального выбора и, хуже того, что все платформы и позиции, за которые голосовали массы — есть лишь прикрытие для одной из самых порочных форм буржуазной диктатуры в истории. Даже многие рабочие и социалисты в других странах, которые следят за событиями в Иране, знают, что это ни в коем случае не является свободным или справедливым выбором.
Каждый знает, что из 1014 начальных кандидатов все, кроме самых лояльных функционеров режима и преданных лиц, были отклонены неизбираемым Наблюдательным Советом. Все кандидаты-женщины были напрочь исключены!
Наблюдательный Совет, орган из 12 человек, состоит из шести высокопоставленных исламских духовных лиц и шести исламских правоведов, отобранных Лидером Исламской Революции (в настоящее время Хаменеи). Он стоит выше 'парламента' и может отклонять законы, обходя их на том основании, что они являются «неисламскими» или противоречащими конституции. По сути он назначается муллами чтобы удостовериться в том, что реакционная средневековая конституция, 'законное' основание диктатуры, поддерживается и исполняется.
Первоначально он одобрил только шестерых кандидатов. Вмешавшийся позднее Хаменеи также допустил 'реформистов' Мустафу Моина и Мохсена Мехрализейдха. Приняв поддержку Лидера, оба они, особенно Моин, запятнали свою репутацию. Таким образом, все кандидаты, имена которых включили в избирательные бюллетени, были представителями элиты режима — но принадлежали к различным фракциям.
Но почему так много членов элиты режима готовы пройти этот процесс? Действительно ли кресло 'Президента' столь властное и важное положение, чтобы за него держаться? Короткий ответ на это — «Нет»! В марте 2001 г., к концу своего первого 'президентского' срока, Мохаммад Хатами признал, что он был «бессилен» помочь пяти 'реформистским' изданиям, которые были запрещены судами режима. Он был также «бессилен» во вмешательстве освободить заключенных в тюрьму членов Иранского Движения Свободы и Религиозно-Националистического Союза.
Это утверждение представляет обличающий обвинительный акт должности 'Президента', какой она существует после того, как 'реформисты' стали большинством в 'парламенте'! Если 'Президент' 'Республики' был «бессилен» защитить газеты и реформистские организации, которые поддерживают его, на что он тогда годен? И почему Рафсанджани потратил 5 миллионов $ ради проведения кампании лживых 'выборов' на фиктивный пост?
Такова экономика…
С самого начала в этом режиме содержались две широких тенденции, касающиеся экономической политики. Одна тенденция стремилась нормализовать капиталистические производственные отношения в Иране и восстановить отношения с империалистическими странами. Другая тенденция была в пользу государственной собственности, торговых барьеров и так далее, и представляла интересы коалиции буржуазных (и отчасти мелкобуржуазных) сил, которые сокрушили массовые движения 1978-79. За прошедшие годы имена этих фракций и их представителей, многократно изменились. Например, Рафсанджани считался весьма 'радикальной' фигурой, но в течение долгого времени поддерживал приватизацию, внешнюю торговлю и инвестиции, сокращение субсидий и так далее.
Так как эти тенденции укоренены в противоречивой формации, сменившей монархически-милитаристский режим Шаха, трения между ними будут продолжаться пока существует современное и централизованное капиталистическое государство в Иране. Пока, однако, эти две тенденции боролись друг против друга, экономическая ситуация ухудшилась. Ни одна из экономических и социальных проблем, которые привели к революции 1979, не были решены. Фактически, они только усилились. Например, каждый год приблизительно 1 миллион молодых людей включается в рынок рабочей силы. Согласно Мохаммаду Хазаи, заместителю министра экономики и финансов, в течение следующих пяти лет понадобятся 20 миллиардов $ инвестиций в год, чтобы обеспечить все требуемые рабочие места!
При истинном уровне безработицы около 22% (официальная цифра в 11%), инфляции, составляющей 14%, и всех других признаках экономической и социальной деградации, включая невыплаты заработной платы на очень высоких уровнях, единственной вещью, предотвратившей глубокий экономический кризис, стали значительные доходы от нефтегазовой промышленности.
Проблемы, однако, множатся даже здесь. Национальная Иранская Нефтяная компания оценивает, что в следующие десять лет необходимы 70 миллиардов $, чтобы модернизировать обветшалую инфраструктуру, и режим присматривается к иностранным нефтяным компаниям и международным рынкам капитала, способным обеспечить приблизительно три четверти из этих массивных инвестиций. Нормализация торговых отношений и привлечение иностранных инвестиций — ключевые инициативы, которые помогут препятствовать краху экономики за последующие несколько лет. В этом причина реверансов режима по адресу империалистических стран — включая Соединенные Штаты.
Рафсанджани показал США, что он готов вести дела. В 1995 году он одобрил контракт на 1 миллиард $ с Хьюстонской компанией Conoco, который позволил развивать иранские месторождения нефти. Но дело было разрушено Биллом Клинтоном, наложившим эмбарго на деловые деловые отношения с Тегераном. Он сослался на поддержку Ираном терроризма и его попытки приобрести оружие массового поражения.
Али Акбар Хашеми Рафсанджани — уже второй по могуществу человек в Исламской республике Иран. Он — председатель Ассамблеи по Определению Государственной Целесообразности, который устраняет разногласия между Меджлисом ('парламентом') и Наблюдательным Советом, а также Заместитель Председателя Собрания Экспертов — органа, избирающего Лидера и контролирующего его действия. Рафсанджани, как полагают, является самым богатым человеком в стране! Итак, почему он подчиняется такому процессу? Выигрыш кажется небольшим, зато есть угроза унижения, подобного его кампании 2000 г. на ‘парламентских выборах’ — когда он не смог выиграть одного из 30 мест Тегерана!
Некоторые комментаторы предполагали, что восстановление 'репутации' — главный фактор выдвижения его кандидатуры. Фактически же, есть две более важных цели:
1-Рафсанджани стремится обеспечить жирные суммы, которые он и его семейство присвоили и накопили на всем протяжении господства ‘набожных мулл’. Через программу приватизации правительства, семейство Рафсанджани обогатилось из долей в фисташковом экспорте, горной добыче меди, строительстве и других видах коммерческой деятельности. Слухи и догадки о богатствах семейства возникают регулярно и весьма строго караются. Ахмадинеджад также намекал на перекачку семейством Рафсанджани нефтяных прибылей. Рафсанджани должны сохранить награбленное и остановить любое копание в их активах и делах.
2-главная причина бесспорно состоит в том, что в течение множества лет Рафсанджани представлял фракцию иранской буржуазии, заинтересованную в развитии промышленности, модернизации экономики и нормализации отношений с империалистическими странами — включая Соединенные Штаты.
Сразу же после того, как американский империализм занял Ирак, ретроградное (не-'реформистское') крыло Иранского режима изменило политику в отношении США. В интервью «Rahbord», периодическому изданию Центра Стратегических Исследований — органа, привязанного к Ассамблее по Определению Государственной Целесообразности — Рафсанджани рассмотрел роль Ассамблеи в решении трудностей между Ираном и Америкой. Рафсанджани представляет эту фракцию буржуазии, и он уже несколько раз признавался, что хотел бы нормализовать отношения с Соединенными Штатами.
В течение двух его президентских сроков, с 1989 до 1997, число рабочих активистов, социалистов, женщин, национальных меньшинств, молодежи, гомосексуалистов и всех видов политических и прочих диссидентов, которые были заключены в тюрьму и убиты, превысило даже зверский рекорд режима в начале контрреволюции. После того, как в июле 1988 года завершился ирано-иракский конфликт, десятки тысяч политзаключенных были казнены без всякого суда и следствия. В течение нескольких дней политические отделения всех тюрем были очищены! Люди, живущие возле тюрьмы Эвин несколько ночей подряд не могли уснуть из-за круглосуточной стрельбы!
Помимо столь серьезных репрессий в Иране, убийства противников режима в изгнании были обычным делом. В это время оппозиционеры были убиты в Австрии, Германии, Италии, Швейцарии, и так далее. Немецкий суд возложил на Министра Безопасности, Али Фоллахиана, ответственность за убийство трех курдских активистов в Берлине в 1992 году.
Но потребности системы теперь несколько изменились, и Рафсанджани изменился соответственно. Большинство иранских экспертов называет его ‘прагматичным консерватором’ и думает, что он может решить внешнеполитические проблемы режима.
С тех пор как были объявлены итоги первого тура, случились две вещи:
1-Теперь, когда выбор сузился до Али Акбара Хашеми Рафсанджани и Махмуда Ахмадинеджада, многие комментаторы придают второму туру ту же самую окраску, что и второму туру французских президентских выборов 2002 года. Все 'реформисты' теперь помогают Рафсанджани, представляя его как ‘препятствие фашистскому ’ кандидату. Называя Ахмадинеджада «фашистом» они пытаются возвысить Рафсанджани. Комитет за Консолидированное Единство, проправительственная студенческая организация, первоначально в центре протестов июля 1999, внезапно отбросил свою линию воздержания! Все 'реформистские' кандидаты и организации теперь поддерживают Рафсанджани.
2-Все это не только поможет собрать голоса для Рафсанджани, но также представит ложь 'выборов' как одобрение Исламской республики народом. Все газетные передовицы призывают к высокой активности. Некоторые даже напоминают людям, воздержавшимся в первом туре, что они могут проголосовать сейчас!
Режим — все его фракции — будет использовать высокую явку как контраргумент справедливым утверждениям Америки об отсутствии демократии в Иране. Но цена победы будет высокой. В менее вероятном случае избрания Ахмадинеджада, рано или поздно неизбежная логика экономической ситуации вынудит его, и прежде всего представляемую им фракцию буржуазии, вести дела с американским империализмом. Конечно, они сделают это по-своему и попытаются сохранить лицо, найдя выход, который спасет ‘достоинство' и 'честь’ режима.
Победа для Рафсанджани также обойдется дорого. Придется пойти на уступки традиционной, мелкой буржуазии и базарным торговцам. Это уже происходит. Наряду с приватизацией и попытками приспособиться к международным стандартам, сделанные уступки будут, вероятно, подобны ослаблению Трудового кодекса. Этим путем мелкие производства были выведены даже из-под очень ограниченной защиты Трудового кодекса. Сперва это коснулось производств с тремя (или менее) рабочих, затем поднялось до пяти и наконец до десяти рабочих. Они также должны будут предоставить некоторые послабления различным группам, составляющим традиционную основу режима: Хезболла, basiji, «семейства мучеников», различные ‘благотворительные’ фонды, опекающие этих людей, и так далее.
Но победа Рафсанджани также откроет возможности для слияния некоторых из возглавляемых им органов. Это даст возможность — при всех мыслимых препятствиях — упростить и модернизировать буржуазное государство и избавиться от некоторых структур, развитых после ниспровержения Шаха. Это займет время, но это была бы очень хорошая возможность для буржуазии, и помощь в решении ее проблем с США и столкновении с неизбежным социально-экономическим кризисом, и конфронтацией с рабочим классом, в наилучшей организационной форме.
Чтобы развивать экономический рост и выполнять международные трудовые стандарты, режим должен будет ослабить — до некоторой степени — репрессии и найти более 'изощренные' способы их проведения. Это неизбежно создаст больше места для движения рабочих, чтобы продолжить и развивать их недавнюю борьбу.
Ясно, что всем тем, кто выступает против этого специфического режима, даже буржуазным оппозиционерам подобно монархистам и различным другим националистическим и исламским организациям, не позволят оспорить любые выборы в Исламской республике. С момента разгрома всех оппозиционных сил в 1981 году, каждый призывает к бойкотам полностью недемократических, несправедливых и скованных 'выборов' режима.
Лига Иранских Революционных Социалистов, подобно всем левым и прочим группам, последовательно призвала к бойкотам 'выборов' режима. Когда конституция преграждает путь всем ставящим под сомнение существование режима, когда даже сторонникам режима не дозволяется свободно оглашать их программу, получать равные права и выставлять собственных кандидатов — в этом случае нет ничего, что можно было бы назвать выборами. Группам оппозиции не разрешали принять в них участие и ни для кого, кроме самых верных сторонников и апологетов режима, не было никакой свободы.
Предлагаемая нами резолюция призывает к активному бойкоту выборов. Она заключает:
“Активная политика бойкота, помимо возможных ныне и специфических шагов, является политикой представления рабочим и всем эксплуатируемым и угнетаемым массам альтернативы обману и необоснованным 'выборам' капиталистического правительства. Эта политика не основана на чисто сегодняшних возможностях, но являет собой шаг к движению за пределы этого режима и капиталистического государства в целом, через подъем сознательности большой части масс. На этом основании авангарды [каждого движения] должны предпринять попытку:
a) В немногих местах, где существует атмосфера для подлинных собраний, дискуссий и дебатов в массах, среди рабочих ли на фабриках, студентов в университетах, национальных меньшинств в их областях, этот метод и программа должны быть практически донесены до них как альтернатива во имя подлинной демократии.
b) Там где, из безопасности или технических причин такие шаги невозможны, необходимо пытаться, через актив и контакты кружков и распространение нелегальных материалов, готовить почву для более широкого действия среди других кругов и более широких рядов рабочих и эксплуатируемых и угнетаемых масс.
Мы надеемся, что этот шаг может помочь изменить баланс классовых сил так, чтобы облегчить путь к более эффективным действиям в будущем.„
Самым важным внутренним фактором за прошлые четыре или пять лет было развитие рабочего движения. Этот режим поставил великолепное движение 1978-79 гг., которое включало создание рабочих советов, управлявших производством (и в некоторых случаях даже распределением), на колени. Но с конца ирано-иракской войны движение развивалось медленно.
За последние несколько лет мы видели важные победы и успехи. Ключ к текущей ситуации в рабочем движении — это формирование единого фронта — независимо от политических различий. Рабочие должны действовать как действительно объединенный класс против боссов и их правительства. Они должны противостоять сектантам, которые хотят расколоть движение согласно политическим и идеологическим различиям, и оппортунистам, которые хотят некритично войти в желтые 'профсоюзы'.
Сталкиваясь с такими 'выборами', авангард рабочих должен комбинировать бойкот этого процесса с действиями, которые поднимают сознание рабочих масс. Определенные требования, связывающие ежедневную борьбу с заключительной целью свержения этого режима и всего буржуазного государства, должны быть развиты и проверены в действии. Эта политика также действительна для молодежи и студентов, женщин и национальных меньшинств.
Таким образом авангард каждого движения не только радикализирует каждое движение и изменит баланс сил против буржуазии, но и заложит основы объединения самых боевых, дисциплинированных и сознательных элементов движений всех эксплуатируемых и угнетаемых слоев в революционной партии рабочего класса.