Приезд принца Чарльза в Тегеран и в город, разрушенный землетрясением, снова поставил Иран на первые страницы газет. Однако, 25 лет назад, не визит венценосной особы, а ниспровержение 2 500 летней монархии, сделали Иран главной новостью.
Что обычно забывают, это, что было массовое движение с отчетливым, «антикапиталистическим» и «антиимпериалистическим» характером. Его становым хребтом был рабочий класс, особенно нефтяники, которые подорвали силу Шаха своей забастовкой. Они выдвинули политические и экономические требования, свергли режим, который был восстановлен с помощью США и Великобритании в ходе переворота 1953 года.
Иранская революция показала пределы капиталистического развития в стране, находящейся во власти империалистов. Страна развивалась очень вяло и ограничено. Разрушая докапиталистические формы производства, приводили к перемещению миллионов людей из деревень в городские трущобы. У них не было никакой надежды на получение работы, их семьи не имели никакой социальной защиты. Эти люди не пролетаризировались, а люмпенезировались.
Бедность огромных слоев населения, которые не могли сводить концы с концами, была всеобъемлюща. В стране была создана атмосфера, в которой любое независимое движение рабочего класса, безжалостно подавлялось. Стремительное вовлечение мелкой буржуазии и городской бедноты в движение, давало ему начальный радикализм, который мог переродиться в самую реакционную форму контрреволюции.
Шиитское духовенство, которое было становым хребтом системы, но не было непосредственно связано с государством, стало, после реформ «Белой Революции Шаха» еще более изолированным. Эта реакционная сила выступала против некоторых аспектов этих реформ и с подавлением всех политических движений против диктатуры Шаха, даже консервативная буржуазная партия, использовала сеть мечетей и медресе, для привлечения недовольных и бедняков.
Самая большая трагедия Иранской революции состояла в том, что революция могла стать прогрессивной, а вместо этого она породила кровавый и дикий режим. Движение которое объединяло большие сектора всех эксплуатируемых и угнетенных слоев общества; движение вовлекающее в уличные мобилизации десятки миллионов человек (четверть населения) могло быть сокрушено только таким способом.
Самая реакционная форма буржуазной контрреволюции в истории должна была иметь «радикальное», «антиимпериалистическое», и даже «антикапиталистическое» риторику, для того, чтобы возглавить движение. От обвинений всего «западного» до конфискации американской собственности, шиитское духовенство, сумело создать «левый» имидж.
Большинство «левых», выступали за антирабочую теорию двухстадийности революции, в ее худшем виде. Эта теория была абсолютно, антирабочая, которая не приводила к развитию революции. Рабочие уже создавали Советы (shora), которые управляли производством, а в некоторых случаях даже проводили распределение, и были заинтересованы в собственных органах государственной власти.
Там где их демагогия не работала, муллы настраивали «стражей революции» и другие военизированные банды, на рабочих и их организации. Очень важно помнить, как они разрушили эти организации, расчищая дорогу своим структурам и организациям, среди женщин, студентов и т.д.
Отношения со странами Запада спустя 25 лет.
Отношения, с Западом спустя 25 лет изменилось на 180 градусов. Вся антиимпериалистическая риторика и поступки режима крайне ухудшили отношения между Ираном с империалистическими странами, и даже со странами Ближнего Востока.
Сразу после победы иранского режима в нем было две тенденции. Они меняли свои названия, но их сущность была постоянной, эти тенденции спорили о формах сосуществования с империалистическими странами. Спустя 25 лет, фракция, объединяющая промышленников страны (кроме нефтяников и нефтехимиков) выступающая за торговлю с Западом стала очень влиятельной силой. Теперь эти капиталисты всерьез обсуждают возможность инвестиций в персидскую промышленность.
В то время когда британские и иранские правительства продолжают говорить о «гуманитарной» природе визита принца Чарльза, ясно, что это не могло произойти без санкций МИД Блэра. Источник из МИДа сказал, что: «МИД, по крайней мере, частично ответственен за этот визит».
Некоторые СМИ Великобритании, кажется, также собираются поддерживать «реформистское» крыло режима. Фактически, этот визит должен поддержать режим. Он должен улучшить отношения Ирана с Великобританией и ЕС, установить торговые отношения и инвестиции из западных стран (за исключением США и Израиля).
Был установлен прогресс в вопросе иранской ядерной программы. Улучшены отношения с ЕС. Ядерный кризис был разряжен посещением британских, французских и немецких министров иностранных дел Тегерана в октябре 2003 года.
Чего ожидать от «реформистов»?
В течение многих лет «мировое сообщество» надеялось на «реформаторов» в иранском режиме. С выбором Мохаммада Хатами (Mohammad Khatami) президентом «республики» надежды на иранский народ сменились надеждами на фракции в пределах буржуазной диктатуры. Сперва, всякий раз, когда Хатами не мог выполнить своих обещаний, его сторонники обвиняли другие группы режима, мешающими «переменам». Четыре года назад, люди голосовали за «реформаторов» надеясь на перемены.
Но президент «реформатор» и большинство в парламенте не дали ничего народу. Например, закон, предложенный Лейбористской партией, еще более ухудшал положение рабочих. По их закону 90% рабочих будут работать в условиях отсутствия техники безопасности, полностью находясь во власти боссов, которые могут увольнять по собственному желанию, переводить их на временные контракты и т.д. Эта «реформа» Лейбористской партии особенно сильно ударит по женщинам-работницам.
Надежды на «реформу» теперь валяются на грязном полу парламента, где только, что закончилась сидячая забастовка. Для рабочих, женщин и молодежи стали очевидны рамки данных «реформ». Они увидели, что «реформаторы» и «консерваторы» сразу объединяются перед лицом масс. В июле 1998, «реформатор» Хатами выступил за жестокое подавление собственных сторонников из студенческого движения.
Теперь последние иллюзии относительно «реформаторов» и «консерваторов» улетучились. Когда в июле 1998 власти закрыли газету «Селям», десятки тысяч студентов вышли на улицы. Хотя протесты носили «про-реформистский» и «про-хатамистский» характер, это движение вышло из под контроля «реформистов». Через несколько дней студенты уже выступали против всего режима, как против «реформистов», так и против «консерваторов». Массы на своем горьком опыте узнавали, что нет никакой разницы между двумя фракциями режима. В то время как мировые СМИ акцентировали внимание на этом фарсе, режим расстреливал рабочих, студентов, и всех других протестовавших против диктатуры.
Очевидное «отсутствие» рабочих частично происходит из-за комментариев европейских и североамериканских СМИ. Например, кроме Франс Пресс никто не сообщил о убийстве четырех рабочих в Хатонобаде на юго-востоке Ирана. Это случилось 25 января, когда рабочие вышли на мирную демонстрацию, с требованием отменить временные контракты.
Сперва, боссы хотели отделаться пустыми обещаниями. После того как они не выполнили их рабочие снова вышли с протестом. В ответ против них бросили полицию, вертолеты, и банды исламистов. Кроме четверых убитых более 100 человек были ранены, многие тяжело.
Но почему все молчат об этих преступлениях? Если б это случилось бы в стране с неугодным режимом, мировые СМИ день и ночь кричали бы об этом. Но в прошлые годы, отношения между Иранским режимом и ЕС улучшились. Росла торговля между странами, при чем при всех правительствах и социал-демократах и консерваторах. О правах человека говорилось только для удовлетворения внутреннее общественное мнение, но это не касалось бизнеса и торговли.
Особенностью иранского рабочего движения было отсутствие в стране профсоюзного движения и демократических свобод. После того как движение рабочих советов 1978-79 годов было сокрушено, рабочие вынуждены были сосредоточить свою деятельность в маленьких тайных кружках. Эти кружки сумели продолжить борьбу во времена репрессий, войны с Ираком, пережить попытки политических реформ и экономической «реконструкции», а теперь улучшение отношений с империалистическими странами и международными учреждениями. Нет сомнения, что эти кружки были жизненной формой во времена репрессий. В течение тридцати лет они передавали уроки борьбы новым поколениям рабочих. Сегодня, же мы сталкиваемся с переходом профсоюзов под покровительство МОТ. МОТ обучала в Вене «трудовых специалистов» в течение двух лет. Скоро в Тегеране откроется офис МОТ, и желтые профсоюзы видимо смогут привлечь в свои ряды многих рабочих, которые долгое время не имели никаких организаций.
Массы рабочих, скорее всего, будут иметь иллюзии относительно этих желтых профсоюзов. Но их ждет разочарование. Это курьез, но ни одно из 185 соглашений МОТ не признает права на забастовку или отказ от работы.
Хоть история МОТ, это история классового коллаборационизма, задача революционеров показать это рабочим. Необходимо объяснить рабочим необходимость изменения общества.
Политический и экономический кризис 1976-78 создал объективные условия для революции. Ни одна из причин вызвавшая кризис, так и не была разрешена. Теперь они стали еще большими, из-за слабого капитализма Ирана, коррупции и кумовства, которые превысили даже злоупотребления шахского режима.
Появились и новые проблемы. Зарплату не платят по 32 месяца, официальная безработица 16%, инфляция 16,5%, рано или поздно это приведет к новому массовому движению рабочего класса.
Но для успеха необходима революционная рабочая партия. Но такая партия может возникнуть на основе массового движения пролетариата. Необходима четкая социалистическая, революционная программа, направленная на свержения власти капитализма, уничтожения бюрократическо-военной машины буржуазного государства, переходу к социалистическому обществу.