Время от времени нам необходимо пересматривать наши идеи и теоретические позиций. Как они развивались практически за прошедшие пятьдесят лет? Наше главное содействие марксизму за это время, это — наш анализ колониальной революции и развития пролетарского бонапартизма, начинающийся с нашего анализа Китайской революции после 1945 года. В странах, в которых капитализм зашел в тупик, неотложная потребность в развязке вызвала явления пролетарского бонапартизма. Это произошло из-за ряда различных факторов. Во-первых, совершенный тупик развития общества в отсталых странах и неспособность колониальной буржуазии найти выход. Во-вторых, неспособность империализма поддержать свою власть старыми средствами прямого военно-бюрократического правления. В-третьих, задержка пролетарской революции в развитых капиталистических странах и слабость субъективного фактора. И наконец, существование мощного режима пролетарского бонапартизма в Советском Союзе.
Победа СССР во Второй Мировой войне, и укреплении сталинизма после войны, его расширение в Восточной Европе и победа Китайской революции — вот те факторы, которые объединились, чтобы создать условия для развития пролетарского бонапартизма как специфического варианта перманентной революции, которая была только понята нашей тенденцией. Это было полностью беспрецедентное и неожиданное явление. Нигде в классике марксизма не было и даже не полагалось как теоретическая возможность, что крестьянская война может привести к учреждению деформированного рабочего государства. Именно это произошло в Китае, а позже на Кубе и во Вьетнаме.
Мы характеризовали Китайскую революцию как второй крупнейший случай в мировой истории, после Русской революции 1917 года. Она имела огромный эффект в последующем развитии колониальной революции. Хотя эта революция не происходила по классическим схемам Русской революции 1917 г. или Китайской революции 1925-27 г.г. Рабочий класс не сыграл никакой важной роли. Mao пришел к власти на основе могущественной крестьянской войны, традиционной для Китая. Единственный путь, которым Mao был способен победить в гражданской войне 1944-49 г.г., заключался в том, чтобы предложить крестьянским армиям Чан Кай-ши, который вооружался и поддерживался американским империализмом, программу социального освобождения. Но сталинистские лидеры крестьянской Красной Армии не имели намерений привести к власти рабочих, как Ленин с Троцким в 1917 г. Когда крестьянские армии Мао достигли городов, и рабочие спонтанно заняли фабрики и приветствовали армии Мао красными флажками, Mao дал приказ подавить эти демонстрации, и рабочие были расстреляны.
Первоначально, Mao не намеревался экспроприировать китайских капиталистов. Его перспективы для Китайской революции были изложены в брошюре под названием «Новая демократия», в которой он написал, что социалистическая революция не стоит на повестке дня в Китае, и что единственное развитие, которое может иметь место, это — смешанная экономика, то есть капитализм. Это была классическая меньшевистская теория «двух стадий», которая была принята сталинистской бюрократией и вела к поражению Китайской революции в 1925-27 г.г. Но наша тенденция предполагала, что в конкретных условиях развития революции Mao будет вынужден экспроприировать капитализм.
И не только это, мы также предсказали заранее тот факт, что Mao будет вынужден порвать со Сталиным. Уже в начале 1949 г. мы написали: «тот факт, что Mao имеет подлинную массовую основу, независимую от русской Красной Армии, будет, по всей вероятности, обеспечивать впервые независимую основу для китайского сталинизма, который больше не будет опираться непосредственно на Москву. Как в случае с Тито, так и с Mao, несмотря на роль Красной Армии в Манчжурии, китайский сталинизм развивается на самостоятельной основе. Из-за национальных запросов китайских масс, традиционная борьба против иностранного господства, экономические потребности страны и, прежде всего, мощная основа в аппарате независимого государства, опасность нового и куда более грозного Тито в Китае — фактор, который причиняет беспокойство Москве.
Однако, подчинение китайской экономики интересам российской бюрократии, стремящейся расставить в управлении марионеток, полностью зависимых от Москвы, — другими словами, национальное угнетение китайцев, — создаст основание для столкновения с Кремлем огромной силы и значения. Mao, с независимым и мощным государственным аппаратом, с возможностью маневра с империалистами Запада (которые будут стремиться вести переговоры с Китаем относительно торговли и пробовать и вбить клин между Пекином и Москвой) и с поддержкой китайских масс, как победивший Гоминдан лидер, будет иметь мощные точки опоры против Москвы.
Вероятные усилия Сталина попробовать предупредить такое развитие будут иметь тенденцию ускорить и усилить негодование и конфликт». ("Ответ Дэвиду Джеймсу», перепечатанный в сборнике Гранта, «Неразрывная нить», с. 304.)
Эти строки были написаны более чем за десятилетие перед вспышкой китайско-советского конфликта, когда китайская и русская бюрократия, казалось, были неотделимыми союзниками.
Победа крестьянских армий Мао в Китае произошла из-за ряда факторов: совершенного и чрезвычайного тупика китайского капитализма и крупного землевладения, неспособности империализма вмешаться из-за военной усталости войск империалистов после Второй Мировой войны, а также, из-за колоссально мощной привлекательности национализированной плановой экономики сталинистской России, которая продемонстрировала свое превосходство в ходе войны с гитлеровской Германией.
Факт, что крестьянство использовалось для осуществления социальной революции, означал полностью новое направление развития в истории Китая. Китай был классической страной крестьянских войн, которые происходили здесь регулярно. Но даже когда эти войны заканчивались победой, она означала простое слияние лидирующих элементов крестьянских армий с элитой в городах, результатом чего становилось формирование новой династии. Это был порочный круг, который характеризовал китайскую историю в течение более чем 2 000 лет. Но здесь мы имели фундаментальную отправную точку. Армия крестьян под командованием Mao была способна разбить капитализм и создать общество по образу сталинской Москвы. Конечно, не могло быть и речи о здоровом рабочем государстве, как в России в ноябре 1917-го, устанавливаемом такими средствами. Для этого требовалось бы активное участие и руководство рабочего класса. Но армия крестьян, без руководства рабочего класса, является классическим инструментом бонапартизма, а не власти рабочих. Китайская революция 1949 г. началась в том месте, где Русская революция закончилась. Не ставилось никакого вопроса о демократии рабочих или Советов. С самого начала это уже было чудовищно деформированное рабочее государство. Прослеживаемая нами тенденция подчеркнула, что, в мировом масштабе, единственный класс, который может вызывать триумф социализма, это — пролетариат.
Однажды придя к власти и создав государственный аппарат на основе иерархии Красной Армии, Мао не имел более никакой потребности объединяться с буржуазией. В типично бонапартистской манере Mao балансировал между различными классами. Он опирался на крестьянство и в некоторой степени на рабочий класс, чтобы экспроприировать капиталистов, но как только капиталисты были побеждены, он сразу же возобновил устранение любых элементов рабочей демократии, которые только могли существовать. Эти явления стали возможны только из-за задержки мировой революции и тупика в развитии общества. Он имел мощный пример сталинизма в России, где сильная бюрократия паразитировала на плановой экономике и получала из нее выгоду, и решил следовать той же самой модели. Несмотря на свой чудовищно деформированный характер, Китайская революция представляла, тем не менее, гигантский шаг вперед для сотен миллионов людей, которые до нее были тягловым скотом империализма.