Историческая забастовка шахтеров в 1984. Британия в состоянии войны

Историческая забастовка шахтеров в 1984. Британия в состоянии войны В субботу, 24 января британский телеканал Channel Four, традиционно считающийся воплощением серьезной тележурналистики, показал документальный фильм о забастовке шахтеров. Однако всякий ожидавший увидеть объективный рассказ о забастовке, заранее был обречен на разочарование — это был несомненно худший образец грязной журналистики, какой только можно встретить. Целью фильма была не правда о случившихся событиях, а очернение памяти о бастовавших шахтерах и введение в заблуждение современного поколения при помощи лжи, фальсификаций и опошления реальных событий. Причины для этого очевидны. Правящему классу никогда не достаточно просто одержать победу над рабочими. Необходимо еще и вытравить любое воспоминание об исторических битвах рабочего класса, оскорбить его память, растоптать его достижения и внушить новым поколениям рабскую идею о том, что «борьба не окупается». Происходящее далеко не случайно. После долгого периода затишья, на промышленном фронте Британии начинается волнение. Правящая элита пытается предотвратить распространение борьбы, используя для этого годовщину шахтерской забастовки. _Несмотря на то, что темой передачи было прошлое, ее действительное содержание касается настоящего и будущего_. Длившаяся целый год героическая борьба бастующих шахтеров сильно изменила жизнь и психологию тысяч рабочих. Бесполезно, однако, искать в фильме правдивое изображение поразительного героизма шахтеров и их семей. Авторы фильма упомянули лишь о роли жен шахтеров, да и то, мимоходом.

Это была настоящая война — война между классами, поляризовавшая все британское общество. Вся агрессия в этой войне исходила от правительства, вопреки односторонней и ложной трактовке, представленной Channel Four. Шахтеры были не агрессорами, а жертвами. Их «преступление», которое им никогда не простит правящий класс и его продажные средства массовой информации, _заключалось в том, что они осмелились сопротивляться и почти победили_. Предполагается, что серьезный документальный фильм должен предоставить равную возможность изложения своих взглядов обеим сторонам. И, в самом деле, именно это обещалось в анонсе передачи: «В этом выдающемся полнометражном документальном фильме используется значительное количество архивного киноматериала _и воспоминания различных участников из обоих лагерей_.» Тем не менее, в течение двух бесконечных часов, пока длился фильм, те немногие из шахтеров, которым милостиво позволили вставить несколько слов, были, по большей части, ограниченны смехотворно незначительной темой, касающейся их опыта общения — угадайте с кем? — со студентами и средним классом, что является очевидной уловкой для того, чтобы скрыть огромную и явную предвзятость передачи в целом. Нет сомнений, что эти шахтеры дали бы более полную картину того, что на самом деле представляла из себя забастовка, если бы создатели фильма не предпочли вырезать все, что нельзя было подогнать под нужные им выводы. На самом деле создатели фильма даже не пытались объяснить реальные причины забастовки. Голос шахтеров, их организаций и их семей был почти полностью заглушен. С самого начала комментарий был направлен против шахтеров, рабочего класса и профсоюзного движения в целом. Уже вступление готовило нас к запланированному выводу:

«Это история о том времени, когда умерла старая Британия и родилась новая,» — сообщили нам. «В 1980-х Британия стояла на пороге серьезных перемен. Революция Тэтчер уверенно шла вперед и наступала эра яппи.» _И в самом деле, это фильм о яппи, сделанный самими яппи, и на 100 процентов для яппи_.

Те из нас, кто еще помнит то время, не могли поверить своим глазам, глядя на лоснящихся самодовольных телеведущих, продолжавших описывать эти годы:

«Это было изменчивое, подвижное, противоречивое время перемен.» С этим нельзя не согласиться. Это были серьезные перемены к худшему для значительного большинства британцев: период огромной безработицы, закрытия шахт и фабрик, сокращения расходов на здравоохранение, жилищное строительство и образование. Короче говоря, период, когда, бывшая до этого сравнительно цивилизованной, страна оказалась повергнута в хаос свободного рынка, в котором незначительное меньшинство разбогатело на спекуляциях в то время, как британская промышленность разрушалась в ходе так называемой революции Тэтчер, которой так гордятся создатели фильма. В марте 1984 г. правительство объявило о планах закрытия двадцати угольных шахт, что должно было привести к сокращению 20 000 рабочих мест. В ответ, Национальный профсоюз шахтеров (NUM) повел рабочих на забастовку. Другими словами, забастовка была актом защиты, направленным на сохранение рабочих мест, а отнюдь не заговором руководства NUM в целях совершения в Британии социалистической революции. Этот факт был упомянут в передаче только один раз (в конце концов, даже документальный фильм на Channel Four должен хотя бы отдаленно быть похожим на правду), впрочем об этом сразу было забыто. Вся оставшаяся часть фильма была посвящена теории красного заговора и зловредным махинациям лидера NUM Артура Скаргилла (Arthur Scargill) Единственное «объяснение» причин забастовки сводилось к проискам злого гения —Артура Скаргилла. Научный анализ истории подменяется здесь теорией заговора — неотъемлемой составляющей полицейского сознания. Скаргилл изображен марксистом, полным решимости уничтожить государство. Тысячи шахтеров, которые шли за ним в его грязном деле, были, следовательно, — на этом был сделан особый акцент — овечками, не ведавшими что творят. Согласно такому «анализу», Скаргилл намеренно устроил забастовку для достижения политических целей. В течение всей передачи он и другие лидеры NUM были подвергнуты потоку оскорблений, лжи и злобной клеветы. Несмотря на это, тем, в адрес кого эта клевета была направлена, не дали ни единого шанса ответить на нее.

Мы ни в коей мере не отказываемся от критики той тактики, которой придерживался Скаргилл во время забастовки. Несомненно были сделаны определенные ошибки, которые оказали негативное влияние на итоги. В частности, отказ от проведения национального голосования был грубой ошибкой. Если бы NUM провел голосование и кампанию за забастовку, он бы получил подавляющую поддержку. Вряд ли те области, что голосовали против забастовки, отказались бы в ней участвовать, как это случилось в Ноттингеме. Раскол в рядах шахтеров подорвал забастовку с самого начала, став ее ахиллесовой пятой. Однако тактические ошибки, допущенные руководством NUM, не отменяют того факта, что забастовка сама по себе была на сто процентов оправдана. Тори просто использовали раскол внутри NUM для своих собственных низких целей. Ноттингемские шахтеры интересовали их не более, чем другие шахтеры. В фильме шахтеры Ноттингема представлены жертвами NUM, в то время как на самом деле, если кто и был обманут и цинично использован, так это они сами.

Забастовка шахтеров не была агрессивным наступлением NUM, равно как не была она и частью какого бы то ни было плана уничтожить капитализм, как это многократно утверждается в фильме. Фактически, если бы его авторы уделили хотя бы малейшее внимание фактам, они бы узнали, что забастовка была намеренно спровоцирована Тэтчер. Она была чистым актом классовой агрессии, сознательно разработанным Тори с холодной жестокостью, всегда отличавшей британский правящий класс. Наступление правящего класса имело несколько причин. Отчасти, оно было местью за поражение, нанесенное шахтерами консервативному правительству Эдварда Хита. Потерпев поражение от Аргентины в Фолклендской войне, Тэтчер обратила все свое внимание на тех, кого считала «внутренним врагом». Для того, чтобы сокрушить профсоюзы было необходимо подавить сильнейшую и наиболее боевую часть рабочего движения — шахтеров.

С другой стороны, конфликт между шахтерами и правительством отражал объективный кризис британского капитализма, претерпевавшего длительный спад. Раньше Британия была мастерской мира. Ее промышленность господствовала на мировых рынках. Но за последние 20 лет Британская промышленность была в значительной мере уничтожена. Она была превращена в паразитическую экономику рантье, основанную на услугах, банковском деле, туристическом бизнесе и спекуляциях. Основы этой трансформации были заложены при Тэтчер. Этот паразитизм был возведен в статус полу-мистического символа эпохи Тэтчер. Массовое уничтожение индустриальной базы Британии нам преподносят как нечто крайне необходимое и прогрессивное. На самом деле, в конечном итоге, оно приведет лишь к бедствиям, упадку и разложению. Невежественные и ограниченные элементы, восхваляющие Тэтчер за ее деятельность по разрушению Британии (заметным ее поклонником является и Тони Блэр) преподносят ее контрреволюцию как «революцию». Они преклоняются перед Тэтчер за то, что она позволила им разбогатеть — отчасти за счет ограбления государства, именуемого приватизацией. Они пляшут от радости на обломках былой мощи Британии так же неистово, как император Нерон игравший во время пожара в Риме. Как и следовало ожидать, эти яппи (которые, как все мы знаем представляют собой «настоящую» Британию, в отличие от тех, кто зарабатывают себе на хлеб) были в обилии представлены в этом фильме. Предполагалось, что он должен быть о шахтерах, но вместо этого, оказался полностью о золотодобытчиках из лондонского Сити. Зрителю была представлена глубокая политическая философия таких консерваторов как бывший депутат Мэтью Пэррис (Mathew Parris), экс-министр консервативного правительства Питер Уокер (Peter Walker) и бывший редактор газеты Сан, которые один за другим выливали на разгромленных шахтеров ушаты грязи. Затем, для соблюдения видимости равновесия, нам было представлено мнение бывшего лидера лейбористов Нейла Киннока (Neil Kinnock), который, для тех немногих кто его еще помнит, всегда был первоклассным подражателем Тори. Не нашедшие возможности взять интервью у Артура Скаргилла, авторы фильма дали Нейлу Кинноку прекрасную возможность воткнуть еще один нож в спину рабочего класса. Не менее трех раз он появлялся в фильме для того чтобы истекая желчью и злобой нападать на шахтеров. Огромное количество времени для высказывания своего мнения было предоставлено лидеру штрейкбрехерского так называемого Союза демократических шахтеров (UDM) Нейлу Гретриксу (Neil Greatrex). Channel Four представил этого человека как честного шахтера просто рассказывающего о своем опыте.

Его оправданию собственной позиции штрейкбрехера был придана видимость индивидуальная и принципиальной позиции. Кроме того не было даже упоминания о такой одиозной фигуре как Рой Линк (Roy Link), или о других основателях UDM и их секретных встречах со своими покровителями из числа руководства консерваторов и представителей крупного капитала. Попытка расколоть Национальный профсоюз шахтеров и создание UDM изначально являлись частью стратегии Тори. Однако нам известно немного больше о Гретриксе, чем можно узнать с его собственных слов. Как сообщает газета The Western Mail, в прошлом году его доход составил £151,536. При этом только £11,856 поступило со счета уэльсской национальной секции UDM. Остальные средства поступили совсем из другого источника. Британские шахтеры удивятся, узнав что «сотни бывших шахтеров Уэльса могли предъявлять компенсационные иски через компанию Vendside, не зная, что ее владельцем является UDM. Vendside получил миллионы фунтов в виде вознаграждений от Департамента труда и промышленности.» (The Western Mail 12/01/04) Похоже, не только полицейские офицеры пополнили свои банковские счета во время борьбы против бастующих шахтеров. Да, Британия находилась в состоянии войны. И авторы фильма не скрывали, на чьей стороне они были в этой войне. Он нашли время для интервью со всевозможными ничтожествами из среднего класса, бывшими студентами, обнаружившими вдруг все прелести свободного рынка и имеющими возможность наплевать на свое радикальное прошлое. Это было, пожалуй, самым отвратительным местом в отвратительной и без того передаче.

Блестящие преимущества свободного рынка — гласит официальная легенда — едва не были уничтожены «динозаврами» из NUM и его союзниками из числа студентов, выступавшими против прогресса в виде правительства Тэтчер. Сценаристы вполне заслужили Оскара за изобретательность. Их умение и глазом не моргнув так нагло лгать поистине достойно восхищения! На самом деле шахтеров поддерживало подавляющее большинство британцев, в особенности рабочий класс и рабочее движение. Победа или поражение забастовки зависели именно от него. Участие студентов, конечно, можно было только приветствовать, но оно играло лишь второстепенную роль. Поэтому мнения стареющих бывших студентов не может никого заинтересовать кроме таких же стареющих студентов, выпускающих плохие фильмы для Channel Four. В своем противостоянии с шахтерами правящий класс мобилизовал всю мощь государственного аппарата чтобы добиться подавления забастовки. За всю историю Британии найдется не так уж много случаев, когда против рабочего движения боролись с такой жестокостью. В фильме была показана лишь малая часть чудовищного государственного террора, направленного против забастовки, когда лишение британцев демократических прав рассматривалось как норма. Задачей фильма было преуменьшить масштабы государственных репрессий. _«Крайние меры предпринимались обеими сторонами_, и ранние конфликты и стычки вскоре начали обостряться, достигнув кульминации в яростных и тщательно спланированных битвах в Ноттингемшире и Йоркшире,» — сообщил итоговый комментарий.

Обычная уловка лицемеров: сказать, что насилие имело место, но допускалось обеими сторонами. Дешевая софистика. Силы британского государства огромны. Вся мощь его репрессивного аппарата была мобилизована чтобы запугать, извести и спровоцировать шахтеров. Последние, как мы уже упоминали, были вынуждены защищать источники к существованию своих семей. В этой борьбе все было против них. Отдельные случаи насилия неизбежно должны были случаться. Но они не могли идти ни в какое сравнение с целенаправленными репрессиями государства, когда целые шахтерские поселения были оккупированы полицейскими, прибывшими из других областей как иностранные оккупационные войска. Массовые аресты, избиения и репрессии в адрес целых общин — обо всем этом в программе практически ничего не было сказано. О зверствах полиции, в особенности наемных головорезов из Лондонской столичной полиции (the «Met»), посланных на север для борьбы с шахтерами, говорила бывшая жена Скаргилла, рассказывавшая о том как шахтеры и их жены окружались полицией и оказывались в кольце из которого было невозможно было выбраться. «Они относились к нам очень злобно, хотя мы не были к ним злы,» — вспоминала эта женщина.

Правительство не могло положиться на сочувствовавшую шахтерам местную полицию, и поэтому, незаконно учредило нечто вроде британского ФБР — национальные полицейские силы. Одной из наиболее разоблачающих частей фильма были интервью с офицерами “Met„, открыто демонстрировавшими высокомерие по отношению к шахтерам. Они говорили о севере страны с таким презрением, как будто это была другая страна, куда они пришли как завоеватели. Позиция этих современных преторианцев весьма поучительна. Один из них, сержант, со злорадством рассказывал об огромных деньгах, заработанных им за свою грязную работу: он смог купить квартиру, «машину получше» и провести отпуск в Испании — и все это за несколько расколотых голов на Севере — легкие деньги! С марксистской точки зрения, настоящая ценность забастовки заключается в уроках, которые рабочие извлекают из нее. Шахтеры проиграли. Но у тех кто прошел эту гигантскую школу классовой борьбы в сознании навсегда останутся ее уроки. Эти рабочие никогда не забудут холодной жестокости правящего класса и Тори. Они будут относиться с отвращением к восторгам, выраженным Тони Блэром в адрес Тэтчер. Они будут помнить поведение полиции, судей, прессы и других якобы беспристрастных агентов капиталистического государства, так ослепительно ярко проявивших свою сущность в свете борьбы. По прошествии 20 лет, уроки забастовки шахтеров все еще требуют осмысления британским рабочим движением. С течением времени воспоминания затухают, а уроки забываются. И потому для нас тем более важно напоминать себе и другим о подлинных уроках этой титанической классовой битвы. Во время войны, как и во время классовой борьбы, лучше сражаться и потерпеть поражение, чем увильнуть от борьбы и позорно сдаться без боя. Шахтеры сражались с величайшим героизмом. Они проиграли, но то не было их виной. Когда наступил момент истины, они были преданы руководством TUC и Лейбористской партии, дорого заплатив за это предательство. И вот теперь, спустя 20 лет, такие как Нейл Киннок выползают из своих нор чтобы отравлять своей клеветой память о забастовке шахтеров в попытке замаскировать собственное отступничество. Британский рабочий класс не может терять время на тех, кого рабочее движение интересует лишь как средство осуществления собственной карьеры и получения прибыльной работы в Брюсселе, в то время как на территории всего Южного Уэльса (как, впрочем, и на территории всех остальных месторождений) закрываются шахты и тысячи рабочих оказываются на улице. Нейлу Кинноку следовало бы склонить голову от стыда, но, похоже, он даже не знает значения этого слова. Мы же отмечаем годовщину этой выдающейся классовой битвы, этого блестящего примера для нового поколения рабочих. Да, Британия находилась в состоянии войны, но эта война еще не закончилась. Забастовка шахтеров была просто одной из битв этой войны. В будущем будут и другие, даже еще более решительные, битвы. Врагам рабочего класса хочется похоронить память о забастовке шахтеров, чтобы новые поколения ничему не научились на ее примере. Марксисты, те кто принимал активное участие в забастовке шахтеров, не позволят этому случиться. Несмотря на всю ложь и клевету мы будем защищать эту героическую борьбу и передавать ее уроки новому поколению, обреченному на борьбу вплоть до победного конца. 26 января 2004 г. (Перевод с английского)

Алан Вудс