Тёплыми июньскими днями 1879 года в городе Липецке собралась группа молодых людей и девушек, числом около 14 человек. Они явно наслаждались жизнью, регулярно отправлялись в окрестные леса на дружеские пирушки — и ни полиции, ни обывателям не могло прийти в голову, что под видом беззаботной компании скрывались самые решительные революционеры того времени — Андрей Желябов, Александр Михайлов, Михаил Фроленко, Николай Морозов. В действительности же на лесных пикниках решался вопрос о создании террористической партии «Народная воля».
Переход к террористическим методам борьбы не был случайностью для русских радикалов. Его причины крылись в развитии революционного движения и всего российского общества тех лет. С начала 70-х годов XIX века революционная молодежь, одухотворенная идеями Лаврова, Ткачева, Чернышевского и утопических социалистов, была охвачена великим подъемом. Один из участников тогдашнего движения вспоминал: «Молодой Петербург кипел в буквальном смысле слова и жил интенсивной жизнью, подогреваемый великими ожиданиями. Всех охватила нестерпимая жажда отрешиться от старого мира и раствориться в народной стихии во имя её освобождения. [...] И это общее возбуждение непрерывно нарастало вплоть до весны 1874 г., когда почти из всех городов и весей начался настоящий, поистине крестовый поход в российскую деревню».
В 1873-74 годах более тысячи юношей и девушек, вооружившись пропагандистской литературой, отправились «бунтовать» деревню. Основывая свои знания о сельском быте на писаниях Лаврова и Бакунина, они полагали, что русский крестьянин по природе «стихийный социалист» и революционер, достаточно лишь бросить искру... Это была ошибка: народники пытались поднять на революцию один из самых консервативных, отсталых и не-революционных социальных классов в человеческой истории. В сущности, и «крестьянскими социалистами» их можно называть лишь в субъективном смысле: объективно они крестьянских интересов не выражали. Очень важно, что среди рабочих — класса, тогда малочисленного, состоявшего из тех же вчерашних земледельцев, но действительно революционного по своей исторической роли — народники смогли найти гораздо больше сторонников, чем среди крестьян.
Сельские жители недоверчиво и враждебно восприняли нашествие пропагандистов: их не пускали на порог, а то и просто сдавали властям. К началу 1875 года движение постиг полный крах. В руках полиции оказалось более 700 человек. Начались массовые политические процессы. Царские власти с неторопливым издевательством ломали волю юных идеалистов. К примеру, будущий народоволец Николай Кибальчич был осужден на один месяц тюрьмы — но до суда он отбыл два года восемь месяцев одиночного заключения! Заключенные сходили с ума, кончали с собой, заболевали и умирали в тюрьмах. Понятно, что после такого самый мирный пропагандист превратился бы в убежденного террориста.
К 1879 году народническая партия «Земля и Воля» разделилась на две фракции: «деревенщиков» — выступавших за продолжение мирной пропаганды — и «террористов». На описанном нами Липецком съезде «террористы» приняли решение создать новую партию и сразу же поставили однозначную цель — убийство царя. Почему? Потому что Россия была абсолютной монархией, и фигура царя была в ней центральной, да по сути и единственной значимой политической фигурой. Естественно, революционеры не планировали захватывать власть после цареубийства, как иногда уверяют историки «нового образца». Однако они предполагали, что гибель ключевой фигуры (или даже сразу нескольких; но на нескольких у «Народной Воли» попросту не хватило бы сил) правящего режима спровоцирует беспорядок в верхах, политические уступки, а может быть, и подтолкнет революцию.
После Липецка «террористы» отправились на последний съезд «Земли и Воли», где без труда одержали победу над немногими деревенщиками. В августе 1879 года Исполнительный комитет «Народной Воли» вынес Александру II смертный приговор.
Силы народовольцев были крайне ограничены. В Исполком (по сути объединявший всех активных членов «Народной Воли») никогда не входило более 37 членов. Однако при аресте народовольцы называли себя лишь «агентами Исполнительного комитета», так что сам Комитет должен был казаться властям неуловимым. Естественно, эта горстка героев прекрасно понимала, ЧТО ждет их в будущем, независимо от провала или успеха их дела. Историк М. Покровский писал:
«Революция превратилась в дуэль Исполнительного комитета, с одной стороны, русского правительства — с другой. Покушения, убийства и казни — казни, убийства и покушения наполняют, совсем и без исключения, хронику революционного движения с 1878 по 1881 год. Причем сразу бросается в глаза, что казней было гораздо больше, чем покушений — и неизмеримо больше чем убийств. С августа 1878 по декабрь 1879 года было казнено _семнадцать революционеров_, а со стороны правительства за этот период пали только двое [...] Тут уже была не «смерть за смерть», а смерть за десять смертей. Желябов правильно резюмировал положение, сказав: «Мы проживаем капитал». Сосредоточение всех покушений на одном лице — Александре II — еще раз диктовалось объективными условиями: приходилось спешить, чтобы сделать что-нибудь решительное раньше, чем правительство всех переловит и перевешает.»
Народовольцы организовали несколько групп для подготовки цареубийства. Осенью 1879 года они предприняли три попытки взорвать царский поезд по дороге из Крыма в Петербург. Первые две не состоялись, а в результате третьей пострадал не царский поезд, а следовавший за ним служебный состав — в воздух взлетел вагон с фруктами для царской столовой. Всполошившиеся власти ответили на этот взрыв массовыми арестами.
Дуэль между «Народной Волей» и правительством переместилась в столицу империи — Петербург. Рабочий-революционер Степан Халтурин, устроившийся на работу в Зимний дворец, сумел организовать покушение в самом логове врага. 5 февраля 1880 г. им была взорвана царская столовая, однако Александр II, задержавшийся буквально на несколько секунд, вновь избежал гибели. Очередная попытка, предпринятая народовольцами летом того же года, также оказалась безуспешной.
К началу следующего, 1881 года, царские власти перешли в наступление. Были арестованы такие ключевые фигуры «Народной Воли» как Александр Михайлов, Николай Морозов, Александр Баранников.
Времени на завершение начатого оставалось все меньше. Последний удар был продуман так, чтобы ни в коем случае не допустить промашки. Путем наблюдений народовольцы установили, что царь каждую неделю присутствует на развод караула в Михайловском манеже, возвращаясь оттуда двумя путями — по Малой Садовой и набережной Екатерининского канала (ныне канал Грибоедова). В помещении спешно арендованной сырной лавки начали готовить подкоп, куда планировалось заложить динамитную мину. На случай неудачи со взрывом, на улице царя должны были поджидать бомбисты, а если бы дело сорвалось и у них, Андрею Желябову полагалось воспользоваться кинжалом. Однако к концу февраля 1881 года, когда все уже было готово, Желябов был арестован.
Оставшиеся решили назначить казнь царя на ближайшее воскресенье — 1 марта. Утром царский выезд проехал мимо Малой Садовой... но не потерявшая самообладания Софья Перовская срочно отправила бомбистов на Екатеринин канал. Спустя пару часов бомбисты увидели как она взмахнула белым платком — это значило, что царская карета приближается. Первым бросил бомбу 20-летний Николай Рысаков. Взрыв повредил карету, но не причинил вреда царю. Александр II осмотрел место взрыва и собирался уезжать, когда навстречу ему шагнул Игнатий Гриневицкий и взорвал бомбу между собой и царем. Смертельно раненный Александр умер через несколько часов, Гриневицкий — ночью.
Надо сказать: вопреки мифу о какой-то особой революционности среды, окружавшей «Народную Волю», к 1 марта людские ресурсы партии были почти на исходе. По этой причине на набережную с бомбами вышли непроверенные молодые люди, не имевшие опыта революционной борьбы. Первый цареубийца Николай Рысаков, будучи арестован, дал показания на всех известных ему революционеров. Впрочем, народовольцы, прошедшие через 20-летнее заключение, не могли винить этого юношу за недостаточную стойкость. Не стоит этого делать и нам.
Разумеется, власти с невиданной свирепостью взялись за разгром «Народной Воли». Желябов, Кибальчич, Перовская, Рысаков и еще один бомбист, не участвовавший в покушении, Т. Михайлов, были повешены. Другие — на четверть века заживо погребены в казематах Петропавловской и Шлиссельбургской крепостей. Для многих это заключение оказалось лишь растянутой смертной казнью. Достаточно сказать, что за два с лишним года более половины узников Алексеевского равелина Петропавловки умерли или сошли с ума. Пополнил список жертв и Шлиссельбург. Только революция 1905 года освободила последних народовольцев. Выжившие ветераны не были сломлены, они снова включились в революционную борьбу, занялись литературной и научной деятельностью. Последние из них, как Вера Фигнер, даже бесстрашно критиковали сталинский режим за отступление от социалистических принципов.
Сама же партия после 1881 года переживала агонию. Полиция наконец сумела завербовать провокаторов из числа народовольцев. В 1883 году была арестована Вера Фигнер, пытавшаяся собрать разрозненные осколки. Герман Лопатин, схваченный в 1885 году, имел при себе списки членов организации, попавшие в руки полиции. После этого «Народная воля» фактически прекратила существование. Последний раз её имя серьезно прогремело в 1887 году, когда группа молодежи под предводительством Александра Ульянова пыталась осуществить покушение на Александра III. Ошибшись в средствах, народовольцы так и не смогли достичь конечной цели — революции — однако своим героизмом и верностью идеалам они навечно вписали имя «Народной Воли» в историю борьбы человечества за свободу.