9 октября исполняется 35 лет со дня гибели Эрнесто Че Гевары — последнего революционного романтика XX века. Он не был выдающимся теоретиком марксизма, не был вождем, в привычном понимании этого слова. Везде — и в горах Сьерре-Маэстры, и на посту директора Национального банка, и, позднее, в болотах Боливии — он оставался простым Солдатом Революции. И сегодня, вспоминая его, мы позволим себе говорить не столько о его политических взглядах (во многом, кстати сказать, спорных) или несомненных заслугах перед мировым революционным движением, сколько о его личности. Личности, величие и очарование которой сделали его кумиром уже для нескольких поколений левой молодежи во всем мире...
Мои мечты будут безграничны до тех пор, пока чья-нибудь пуля не поставит на них точку.
Эрнесто Гевара де ла Серна — будущий команданте Че — родился 14 июня 1928 г. в городе Росарио, Аргентина.
Альберто Гранадос (друг детства и юности): «В 1943 г. я был арестован вместе с другими товарищами за участие в демонстрации против полицейских акций, направленных на подрыв университетской автономии. Брат приносит мне еду. С ним Эрнесто. Я говорю им, что учащиеся средней школы тоже должны выйти на улицу, чтобы разъяснить массам, за что нас бросили в тюрьму. А он мне отвечает: «Выйти на улицу, чтобы полиция безнаказанно гуляла по нашим спинам дубинкой, — увольте. Я выйду, только если мне дадут пистолет.»
1946 — 1953гг. Эрнесто — студент медицинского факультета Национального университета в Буэнос-Айресе.
ЧЕ: «Когда я еще только приступал к изучению медицины, большинство взглядов, которые присущи мне сейчас как революционеру, отсутствовали в арсенале моих идеалов. Я, как и все, хотел одерживать победы, мечтал стать знаменитым исследователем, добиться чего-то такого, что пошло бы на пользу человечеству. В силу обстоятельств и, наверное, благодаря своему характеру я начал путешествовать по Американскому континенту и хорошо узнал его... Путешествия мои проходили в таких условиях, что я смог тесно соприкоснуться с нищетой, голодом, болезнями. Я видел, как не могут вылечить ребенка, потому что нет средств; как люди доходят до скотского состояния из-за постоянного чувства голода и обиды... И я понял, что есть задача, не менее важная, чем стать знаменитым исследователем или сделать существенный вклад в медицинскую науку, — она состоит в том, чтобы прийти на помощь этим людям...»
1953г. Гевара заканчивает учебу в университете и получает диплом врача.
1953 — 1954гг. В Гватемале Че Гевара принимает участие в защите правительства президента Х.Арбенса, после поражения которого поселяется в Мексике. Здесь в 1955г. он встречается с Фиделем Кастро, вступает в его революционный отряд, участвует в подготовке экспедиции на «Гранме».
ЧЕ: «Я беседовал с Фиделем всю ночь. К утру я уже был зачислен врачом в отряд будущей экспедиции. Собственно говоря, после пережитого во время моих скитаний по Латинской Америке и гватемальского финала не требовалось многого, чтобы толкнуть меня на участие в революции против любого тирана...
Победа казалась мне сомнительной, когда я только познакомился с командиром повстанцев, с которым меня с самого начала связывала романтика приключений. Тогда я считал, что не так уж плохо умереть на прибрежном пляже чужой страны за столь возвышенные идеалы.»
Июнь — август 1956г. Эрнесто Че Гевара заключен в тюрьму города Мехико за принадлежность к отряду Фиделя Кастро.
Ильда (первая жена Че): «Помню, в один из очередных арестов, в тюрьме у него украли ту небогатую одежду, которая у него еще оставалась; Тогда мы решили купить ему в складчину новую, но боялись, что он не примет подарка. К нашему удивлению, он сразу загорелся этой идеей и даже согласился сам выбрать костюм. Так вот, он выбрал костюм, темно-коричневого цвета, но тут же, не прошло и получаса, подарил его Каликсто Гарсии, своему товарищу по тюремному заключению.»
25 ноября Че направляется из порта Туспан на яхте «Гранма» в числе 82 повстанцев во главе с Фиделем Кастро на Кубу, куда «Гранма» прибывает 2 декабря
1956 — 1959гг. Эрнесто Че Гевара — участник революционно-освободительной войны на Кубе, дважды ранен в боях.
ЧЕ: «Когда мы высадились, нас разгромили. Из 82 человек нас вместе с Фиделем осталось 12. А вскоре наша группа уменьшилась до семи человек, так как остальные пять куда-то пропали...
Возможно, впервые передо мной тогда возникла дилемма: кто же я — врач или солдат? Передо мной лежали набитый лекарствами рюкзак и ящик с патронами. Взять и то и другое не хватало сил. Я схватил ящик с патронами и перебежал открытое место, отделявшее меня от тростникового поля...
Между тем стрельба усилилась. Прогремела очередь. Что-то сильно толкнуло меня в грудь, и я упал. Один раз, повинуясь какому-то смутному инстинкту раненого, я выстрелил в сторону гор. И в этот момент, когда все казалось потерянным, я вдруг вспомнил старый рассказ Джека Лондона. Его героя, который, понимая, что все равно должен замерзнуть, готовился принять смерть с достоинством.
Рядом лежал Арбентоса. Он был весь в крови, но продолжал стрелять. Не в силах подняться, я окликнул Фаустино. Тот, не переставая стрелять, обернулся, дружески кивнул мне и крикнул: «Ничего, брат, держись!»
Превозмогая страшную боль, я поднял свою винтовку и начал стрелять в сторону врагов. Твердо решил, что уж если приходится погибать, то постараюсь отдать свою жизнь как можно дороже.
Вдруг появился Альмейда. Он обхватил меня и потащил в глубь тростника, где лежали другие раненые, которых перевязывал Фаустино.»
Позднее Че скажет: «В том бою во мне окончательно умер врач и родился революционер».
ЧЕ: «Ближе всего я был к смерти в Орьенте, на одном из холмов в Сьерра-Маэстре. Я руководил партизанским отрядом, который вел боевые действия против войск майора Санчеса Москеры. Передо мной была поставлена задача атаковать и отойти. Когда мы собирались отходить, со мной случился сильнейший приступ астмы. Не в силах бежать, я упал на землю, приказал своим людям отходить и оставить меня одного. Я был вынужден повторить приказ, так как никто не двинулся с места. Наконец бойцы выполнили приказание. Однако один из них, молодой парень, незаметно спрятался вблизи от того места, где я находился, и ждал, чтобы в случае чего оказать мне помощь.
Прошло несколько часов, парень обнаружил себя. Я отчитал его, но уже не мог вновь отправить в лагерь, поскольку солдаты Санчеса Москеры прочесывали холм. Мы с моим товарищем лежали не шелохнувшись и слышали, как люди Батисты пядь за пядью прочесывали всю гору. Так прошло несколько часов. У меня был такой сильный приступ астмы, что я даже подумал, что умру. К счастью, приступ понемногу прошел, и через несколько часов я с помощью товарища, соблюдая меры предосторожности, смог отойти.»
5 июня 1957 г. Че Гевара назначается майором (высшее звание в повстанческой армии), командиром четвертой колонны.
Капитан Антонио: «Я не понимаю, как он мог ходить, болезнь его то и дело душила. Однако он шел по горам с вещевым мешком за спиной, с оружием, с полным снаряжением, как самый выносливый боец. Воля у него, конечно, была железная, но еще большей была преданность идеалам — вот что придавало ему силы.»
Рафаэль Чао (боец отряда Че): «Он всегда был в хорошем настроении, говорил не повышая голоса. Он никогда ни на кого не кричал. Хотя в разговоре он часто употреблял крепкие слова. Но никогда не кричал на человека, не допускал издевок. И это несмотря на то, что он бывал резок, очень резок, когда это было нужно... Я не знал менее эгоистичного человека. Если у него бывал всего один клубень бониато, он готов был отдать его товарищам.»
Эрнан Басала Авила (боец отряда Че): «Все сигары нашего собственного производства или которые мы доставали у крестьян, — делились поровну. Я никогда не видел, чтобы у него сразу было несколько сигар, и никогда не слышал, чтобы он брал себе больше сигар, чем другие. Ничего подобного не бывало.»
Инирия Гутьеррес (боец отряда Че): «Однажды Че спросил меня о моих религиозных взглядах. Это заставило меня задать ему вопрос, верит ли он сам в бога. «Нет, — ответил он мне, — я не верю, потому что я коммунист». Я онемела. Я была тогда еще очень молодой, не имела политической подготовки, а о коммунистах слышала только самые ужасные вещи. Я вскочила с гамака и закричала: «Нет! Вы не можете быть коммунистом, ведь вы такой добрый человек!» Че долго смеялся...»
21 августа 1958г. Майор Че Гевара получает приказ перебазироваться в провинцию Лас-Вильяс во главе восьмой колонны.
27 августа Че созвал в селении Эль-Хибаро своих командиров и сообщил им, что колонна спускается с гор и будет сражаться в долине. Подробностей поставленной перед ней задачи он не раскрыл. Че сказал командирам: «Возможно, что половина бойцов погибнет в боях. Но даже если только один из нас уцелеет, то это обеспечит выполнение поставленной перед нами задачи. Тот, кто не желает рисковать, может покинуть колонну. Он не будет считаться трусом». Несколько человек пожелали остаться в горах. Подавляющее же большинство выразило готовность следовать за Че.
1 января 1959г. Освобождение Санта-Клары.
В 12 часов дня 28 декабря бойцы колонны подходят к горе Капиро, доминирующей над Санта-Кларой. На ее вершине укрепились батистовцы, у ее подножия — два вражеских танка. Поблизости стоит бронепоезд, вооруженный ракетными установками, мортирами, зенитными пушками, пулеметами. В нем свыше 400 солдат, их возглавляет полковник Россель Лейва, командующий инженерными войсками Батисты.
Казалось, что повстанцам не одолеть эту укрепленную позицию. Но батистовцы, несмотря на превосходящие силы, деморализованы, растерянны, одно имя Че наводит на них панику.
Батистовцы чувствуют себя обреченными. Постреляв для виду, их танки уходят в город, туда же, не выдержав натиска повстанцев, бегут и пехотинцы. У полковника Росселя Лейвы также нет никакой охоты ввязываться в бой. Он тоже бежит в город. По его приказу бронепоезд на всех парах возвращается на станцию Санта-Клары. Но полковник не знает, что несколько часов назад Че, раздобыв два бульдозера, разворотил железнодорожную колею между Капиро и Санта-Кларой и ждет его там.
В 15 часов 29 декабря бронепоезд на полном ходу сошел с рельсов на разрушенном участке пути. Передний паровоз и несколько вагонов перевернулись... «Завязалось очень интересное сражение, — вспоминает Че. — Мы выкуривали солдат из бронепоезда, швыряя бутылки с горючей смесью. Через несколько часов вся команда сдалась. В наших руках оказались 22 вагона, зенитные орудия, пулеметы и баснословное количество боеприпасов».
В этой операции участвовал всего лишь один взвод повстанцев из 18 бойцов, который не только обезвредил бронепоезд, единственный, к слову сказать, имевшийся у Батисты, но и взял в плен свыше 400 вражеских солдат и офицеров. Че разрешил офицерам сохранить личное оружие и приказал Нуньесу Хименесу препроводить всех пленных в порт Кайбариен, откуда переслать их в распоряжение войск Батисты.
2 января 1959г. Колонна Че входит в Гавану. Майор Че Гевара назначается комендантом крепости Кабанья.
Эрнесто Гевара Линч (отец Че): «Когда мы с женой прилетели в Гавану, у нас с собой было мало денег. Сборы были очень поспешными, поэтому у нас оставалось только несколько долларов.
Нам предоставили автомобиль с солдатом-шофером, но Эрнесто настоял, чтобы за бензин платили мы сами, а не правительство. Цены на бензин тогда были очень высоки, за него платили долларами. Я занялся подсчетами и пришел к выводу, что нам не удастся часто пользоваться этой машиной.»
26 ноября 1959г. Че Гевара назначается директором Национального банка Кубы.
По поводу своего назначения Че любил рассказывать анекдот: «Однажды Фидель собрал своих товарищей и спросил, кто из нас экономист. Я поднял руку. Фидель удивился: „С каких это пор ты экономист?« Я ответил: „Мне послышалось, что ты спрашиваешь, кто из нас коммунист”. Так я был назначен директором Национального банка».
Че, без всякого сомнения, был самым странным банкиром в истории. Он наотрез отказывался получать какое-либо вознаграждение за свою деятельность на посту директора Национального банка и по вечерам, когда его сотрудники расходились по домам, отправлялся в гаванский порт, где подрабатывал грузчиком. Когда же, узнав об этом, иностранные журналисты удивленно спросили его, что это он, собственно, делает, Че не менее удивленно ответил: «Как же вы не понимаете? Революция — моя любовь. А кто же за любовь требует денег?»
ЧЕ (из письма профессору Энтральго): «Мы с вами стоим на диаметрально противоположных позициях в нашем понимании, каким должно быть поведение революционного руководителя... Для меня непостижимо, чтобы партийному или государственному деятелю предлагалось денежное вознаграждение вообще за какую-либо работу. Что касается меня лично, то самым ценным из всех вознаграждений, полученных мною, является право принадлежать к кубинскому народу, которое я не сумел бы выразить в песо и сентаво.»
23 февраля 1961г. Че назначается министром промышленности и членом Центрального совета планирования, который вскоре возглавляет по совместительству.
На руководимых им совещаниях и заседаниях царила атмосфера подлинно революционного демократизма. Любой из присутствующих мог возразить и поспорить с «команданте» — майором Геварой, не опасаясь вызвать его неудовольствие. Более того, он сам толкал присутствующих на споры, что позволяло ему лучше объяснить, обосновать свою точку зрения.
Че не терпел чинопочитания, он вежливо отказывался от угощения — стакана молока или любимого им бифштекса, если они не предоставлялись всем участникам встречи.
17 апреля 1962г. Вторжение наемников на Плайя-Хирон. Че возглавляет войска в Пинар-дель-Рио.
Аниа Франкос (журналистка): «Бой на Плайя-Хирон еще не закончился, но он уже был там, в гуще событий. Че окружен толпой милисиано, мне едва удается разглядеть из-за спин его бледное лицо. Черный берет, на темной зеленой куртке никаких знаков отличия... Мне вспоминаются восторженные слова моей приятельницы-аргентинки: «Все девушки Латинской Америки влюблены в Че». Он очень красив: бледное романтическое лицо с большими черными глазами и маленькой взъерошенной бородкой! Прямо Сен-Жюст!..»
8 марта 1962 г. Эрнесто Че Гевара назначается членом Национального руководства и членом Секретариата и экономической комиссии Объединенных революционных организаций (ОРО), а в мае 1963г., в связи с преобразованием ОРО в Единую партию кубинской социалистической революции, — становится членом ее Центрального Комитета, Политбюро ЦК и Секретариата.
В 1964 году одна испанка, его однофамилица, написала ему письмо, намекая на возможность родства. Он ответил: «По правде говоря, я не знаю, из какой части Испании происходят мои предки. Знаю только, что они очень давно уехали оттуда, что называется, «в чем мать родила». И я не хожу сeйчас в таком же виде лишь потому, что это не особенно удобно. Я не думаю, что мы близкие родственники. Но если Вы способны трепетать от негодования при виде любой несправедливости, совершающейся в этом мире, то мы с Вами — товарищи, а это гораздо важнее».
9 — 17 декабря 1964г. Эрнесто Че Гевара участвует во главе кубинской делегации в работе Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке.
ЧЕ (из речи на Генеральной Ассамблее ООН): «Я кубинец, и я также аргентинец, и, если не оскорбятся почтеннейшие сеньоры из Латинской Америки, я чувствую себя не менее патриотом Латинской Америки, чем кто-либо, и в любое время, как только понадобится, я готов отдать свою жизнь за освобождение любой из латиноамериканских стран, не прося ни у кого ничего взамен, не требуя ничего, не эксплуатируя никого».
14 марта 1965 г. Че Гевара возвращается на Кубу из длительной заграничной поездки и вскоре бесследно исчезает. Официальная Гавана хранит молчание. 7 ноября он прибывает в партизанский лагерь на реке Ньянкауасу, Боливия.
ЧЕ (Из прощального письма Феделю): «Я чувствую, что я частично выполнил долг, который связывал меня с кубинской революцией на ее территории, и я прощаюсь с тобой, с товарищами, с твоим народом, который уже стал моим...
Сейчас требуется моя скромная помощь в других странах земного шара. Я могу сделать то, в чем тебе отказано, потому что ты несешь ответственность перед Кубой. И поэтому настал час расставанья.
Знай, что при этом я испытываю одновременно радость и горе, я оставляю здесь самые светлые свои надежды созидателя и самых дорогих мне людей... Я оставляю здесь народ, который принял меня, как сына, и это причиняет боль моей душе. Я унесу с собой на новые поля сражений веру, которую ты в меня вдохнул, революционный дух моего народа, сознание, что я выполняю самый священный свой долг — бороться против империализма везде, где он существует; это укрепляет мою решимость и сторицей излечивает всякую боль...
Где бы я ни находился, я буду чувствовать свою ответственность как кубинский революционер и буду действовать как таковой. Я не оставляю своим детям и своей жене никакого имущества, и это не печалит меня. Я рад, что это так. Я ничего не прошу для них, потому что государство даст им достаточно для того, чтобы они могли жить и получить образование.
Я мог бы сказать еще многое тебе и нашему народу, но я чувствую, что это не нужно; словами не выразить всего того, что я хотел бы, и не стоит зря переводить бумагу.
Пусть всегда будет победа! Родина или смерть!»
ЧЕ (Из прощального письма родителям): «Я вновь чувствую своими пятками ребра Росинанта, снова, облачившись в доспехи, я пускаюсь в путь...
Считаю, что вооруженная борьба — единственный выход для народов, борющихся за свое освобождение, и я последователен в своих взглядах. Многие назовут меня искателем приключений, и это так. Но только я искатель приключений особого рода, из той породы, что рискуют своей шкурой, дабы доказать свою правоту.
Может быть, я пытаюсь сделать это в последний раз. Я не ищу такого конца, но он возможен, если логически исходить из расчета возможностей. И если так случится, примите мое последнее объятие.»
28 марта 1967г. Начало военных действий партизанского отряда (Армии национального освобождения Боливии), возглавляемого Че (Рамон, Фернандо).
20 марта партизаны застрелили одного солдата. Это взбудоражило военных. Они решили прочесать местность. 23-го в засаду, которой командовал Роландо, попал армейский патруль. Несколько залпов со стороны партизан — и от патруля осталось одно лишь название. Результаты этого первого боя с войсками превзошли самые радужные надежды. Семь убитых, 14 взято в плен, включая четырех раненых, которым партизанские врачи стали немедленно оказывать медицинскую помощь. Среди пленных оказались два офицера — майор и капитан. Че велел провести с пленными политбеседу и отпустить их.
17 апреля 1967г. Публикация в Гаване послания Че в адрес Трехконтинентальной организации солидарности.
Послание, известно под названием «Создать два, три... много Вьетнамов — вот лозунг дня». В нем Че, с присущей ему страстью, ратует за создание очагов борьбы в Латинской Америке, которые призваны вызвать на себя огонь империализма. Если США не справляются с одним Вьетнамом, то тем более не совладают с двумя или тремя — такова аргументация Че. Он предсказывал многолетнюю, кровопролитную вооруженную борьбу с империализмом и призывал революционеров отбросить фракционную борьбу, объединиться и единым фронтом сражаться против общего врага.
ЧЕ: «Наш каждый шаг — это боевой клич к борьбе против империализма и боевой гимн в честь народного единства против величайшего врага человечества — Соединенных Штатов Америки. Если смерть внезапно настигнет нас, мы будем приветствовать ее в надежде, что наш боевой клич будет услышан, и другая рука подхватит наше оружие, и другие люди запоют гимны под аккомпанемент пулеметных очередей и боевых призывов к войне и победе.»
8 октября1967г. в ложбине Юро отряд из 17 голодных и измученных партизан под командованием Че нарвется на роту «рейнджеров». Прикрывая отход своих товарищей, раненый в ногу, с заклинившим карабином в руках, команданте попадет в плен и на следующий день будет расстрелян...
ЧЕ (Из прощального письма детям): «Если когда-нибудь вы прочтете это письмо, значит, меня не будет среди вас.
Вы мало что вспомните обо мне, а малыши не вспомнят ничего.
Ваш отец был человеком, который действовал согласно своим взглядам и, несомненно, жил согласно своим убеждениям.
Растите хорошими революционерами. Помните, что самое главное — это революция, и что каждый из нас в отдельности ничего не значит.
И главное, будьте всегда способными самым глубоким образом почувствовать любую несправедливость, совершаемую где бы то ни было в мире. Это самая прекрасная черта революционера.»
Эрнесто Че Гевара: Мое поражение не будет означать, что нельзя было победить. Многие потерпели поражение, стараясь достичь вершины Эвереста, но в конце концов Эверест был побежден.