25-ая годовщина смерти бывшего участника Beatles Джона Леннона в Нью-Йорке 8-ого декабря 1980 от пули сумасшедшего поклонника, без сомнения, отмечена значительным интересом и вниманием СМИ во всем мире. Массовое изъявление скорби, последовавшее за его смертью, для рок-звезды, можно сравнить только — по крайней мере, в США — с кончиной Элвиса Пресли (1977) и Джерри Гарсиа (1995), а в меньшей степени — Боба Марли и Курта Кобейна.
Многие другиие рок- и поп-звезды испустили дух за эти годы — кто-то без всякого внимания — и все же уход упомянутых личностей был, конечно, заметней всего. Их связывает воедино то, что их жизнь оборвалась слишком рано, и то, что они в той или иной степени были иконами, при жизни затронувшими струну в людских душах.
Смерть Леннона, как экс-«битла», никогда не прошла бы незамеченной, даже скончайся он от старости — однако действие, которое его гибель оказала на людей — и оказывает до сих пор — нельзя объяснить простой ссылкой на известность. Также нельзя объяснить это и успехом его сольной карьеры — потому что в сравнении с многими другими она не была такой уж успешной. Его ранние соло-альбомы были в значительной степени экспериментальными и достигали только ограниченной аудитории. Более поздние альбомы типа «Imagine» и «Mind Games» были более мейнстримовыми и хорошо расходились, но едва ли сохранились у многих до сегодняшнего дня. Он выпускал успешные синглы, но опять-таки — лишь одна песня осталась в серьезной ротации — «Imagine». После 1975 года он не выпускал пластинок и не давал концертов, уйдя в подлинную отставку вплоть до довольно успешного диска «Double Fantasy», вышедшего незадолго до смерти.
Так что, как ни взгляни, люди хотели оплакивать именно человека, но не музыку. Как «битл», Леннон выглядел противником истеблишмента, чьи песни часто выказывали скрытую глубину по сравнению со счастливой коммерцией Пола, развязным ребячеством Ринго или мистической несуразицей Джорджа. Он также был первым из Beatles, кто ясно поднял социальные и политические темы. После начала его отношений с художницей Йоко Оно в 1968 году, он начал антивоенную кампанию — «bed in!» — и выпустил гимн «Дайте Миру Шанс». Более поздние песни касались расизма, Вьетнама, женских прав и Северной Ирландии. Известно, что он материально поддерживал леворадикальные движения и, в результате, на него велось обширное досье в ФБР и возникали проблемы с получением разрешения на работу в США. После своего разрыва с алкоголем и наркотиками, он также поднял проблему домашнего насилия и воздействия пьянства на личные отношения. Многие из его песен в этом отношении были глубоко личными и нацеленными на изгнание внутренних демонов, некоторые из которых вели в его раннее хаотическое детство. Его цель — дать стабильное воспитание своим детям — напрямую вела к отходу от дел в конце 70-ых, поскольку он стремился стать «домашним мужем».
Однако даже «в отставке» он оставался активным участником кампаний за мир и социальную справедливость. Учитывая его личное богатство, это создавало ему некоторые затруднения, которые он обсудил в интервью журналу «Playboy»:
PLAYBOY: К слову о вашем собственном богатстве, «Нью-Йорк Пост» недавно писал, что ваше состояние оценивается более чем в 150 000 000 долларов (1980), и ...
Леннон: Мы никогда ничего не подтверждали.
PLAYBOY: «Пост» говорит, что это так.
Леннон: Если «Пост» говорит — хорошо, значит, мы богаты; что с того?
PLAYBOY: Вопрос: как это соотносится с вашей политической философией? Вы вроде бы являетесь социалистами, не так ли?
Леннон: В Англии у тебя есть два главных варианта: ты либо за рабочее движение либо за капиталистическое. Или ты становишься правым Арчи Банкером, если принадлежишь к тому классу, к какому я — или становишься инстинктивным социалистом, которым я был. Это значит, я думаю, что люди должны получать свои вставные зубы и заботу о здоровье, и всё вроде того. Но кроме этого, я работал за деньги, и я хотел быть богатым. Так что за черт — если это парадокс, то вот я — социалист. Но я — не то, что прочие. Обычно я стыдился своих денег. Именно поэтому я терял их, раздавая или позволяя так называемым менеджерам обворовывать меня.
Отвлекаясь от этой дилеммы, репутация Леннона как идеалиста и борца за лучшее общество остается незапятнанной даже за десятилетия циничных «переоценок». Каждый год, в это время, его самая коммерчески успешная песня «Imagine» вновь и вновь звучит по радио. Но это не просто хорошая рождественская песенка, полная бессмысленной банальности. Она скорее выражает мировую перспективу, с которой согласятся многие из нас:
В то время, когда рок- и поп-мир, казалось, был поглощен деланием денег и веселым проведением времени — и к черту остальное — а политический мир оказался во власти реакционного дуэта Тэтчер-Рейган, Леннон сдерживал этот недостаток гуманности. Он нес послание единства, мира и лучшего будущего для всех — послание, на которое многие, особенно молодежь, ответили в 1980 году и все еще отвечают 25 лет спустя:
Это послание требует, чтобы мы мобилизовали молодежь и рабочих всего мира, чтобы низвергнуть империализм и капитализм и построить социалистическое будущее, в котором эти строки станут действительностью.