В процессе общения с современной российской интеллигенцией на тему революции и марксизма очень часто приходится сталкиваться с двумя очень распространенными суждениями о современном рабочем классе. Первое: ?сейчас пролетариата нет, заводы не работают, все давно на рынках торгуют?; второе — ?как можно говорить о революционности рабочего, если это некультурное ?быдло?, которому лишь поменьше работать, побольше пива пить и побольше перед телевизором полежать?.
Несмотря на то, что ошибочность и лживость этих суждений очевидны, они все равно перманентно возникают у нашей ?горе-интеллигенции?. Возражение на первое суждение лежит на поверхности — достаточно спросить этого ?интеллигента?, когда он последний раз в будний день ездил в метро часов эдак в шесть-полседьмого. Понятно, что его работа начинается в среднем часов в десять, поэтому интеллигент ответит, что так рано он последний раз ездил в советское время, когда ходил с однокурсниками в поход на лодках по Вуоксе. Тогда ему стоит посоветовать проехать, например, в это время в районе станции метро ?Кировский завод?, чтобы убедиться при очной встрече, что пролетариат не только есть, но он еще и работает, причем ежедневно.
Если этот наглядный пример не пройдет, то можно спросить, кто произвел стул и стол, который он недавно купил, новый самолет ?Аэрофлота?, на котором он недавно летал в Турцию, новый вагон метро, в котором он недавно ехал в Филармонию; кто, в конце концов, произвел все предметы вокруг него. Тут уж интеллигенту трудно будет отвертеться и придумать какую-нибудь ерунду в ответ, хотя наша современная российская интеллигенция обладает удивительной способностью по-хитрому, с противной улыбочкой, увиливать от ответов.
Однако если первое суждение опровергнуть, вроде бы, не так уж и сложно, то со вторым все чуть сложнее. — По сути, интеллигент прав в своей оценке культурности современного российского рабочего класса: да, действительно, как правило современный рабочий политикой и борьбой за свои права не интересуется, а интересуется пивом, футболом и Путиным; в театр он не ходит, хорошее кино не смотрит, музеи не посещает, а любит выпить в кафе у дома, послушать шансон и попеть караоке.
Иначе говоря, мелкобуржуазная интеллигенция обвиняет современного российского рабочего в том, что по своему культурному развитию он — обыватель; в подобной оценке с ней сходится и такое мелкобуржуазное политическое течение, как национал-большевизм.
Что мы как марксисты можем возразить против этого очень сурового обвинения в адрес рабочего класса — обвинения, которое, казалось бы, подтверждается действительностью?
Для нас, марксистов, реальность является не неизменной данностью, не предстает в метафизической застылости, а диалектична по своей сути; интеллигенция же, как известна, почти всегда мыслит метафизически. Для нее если рабочий класс сейчас некультурен, живет, как животное, то, значит, так будет и в будущем; более того, она даже отрицает, что рабочий класс в революционное и советское время был культурнее и больше интересовался культурой, чем сейчас.
В эклектичном мышлении современного российского интеллигента процессом культурного самосовершенствования заведует некая эмоциональная составляющая: если человек хочет читать книги, смотреть хорошее кино и слушать красивую музыку, то он будет это делать; если он не хочет этого делать, то его не изменишь, и он быдло (или, как вариант, — ему просто так нравится жить).
Между тем, для любого марксиста понятно, что, во-первых, бытие определяет сознание: если человек с детства видит, что его мать и отец не любят друг друга, ссорятся из-за поломанной стиральной машины, маленькой зарплаты отца, его постоянных пьянок; если с детства он вынужден был работать, после школы идти в ПТУ, после ПТУ — в армию, а после армии устроиться на работу, со средней зарплатой и низкими перспективами, — если все это происходит с человеком, то вряд ли он будет после утомительной и однообразной работы рваться на премьеру Мариинского театра, покупать новый фильм фон Триера или будет искать новый роман Сорокина. Он лучше пива выпьет с друзьями, сыграет в баре в бильярд, а в выходные торжественно и чинно, со всей семьей, сходит на рынок и купит новые кроссовки на летний сезон. У современного российского рабочего, трудящегося подчас до 12-15 часов в сутки, не только нет желания интересоваться культурой, но и элементарно нет времени и сил на это. Иногда среднестатистический российский интеллигент возражает на это, что дескать ?у меня есть знакомый, так он после работы на заводе в театр идет, книги читает?. Однако в этом возражении легко увидеть столь любимую либералами манеру спорить об общем через частности: во-первых, такой ответ намекает на то, что ?сильный человек всегда будет жить так, как он хочет?, что по сути является ницшеанско-фашистской идеей ?выживает сильнейший?; во-вторых, обычно герой подобных примеров — из мелкобуржуазной семьи, то есть стремление к культуре (и, что особенно важно, базовый уровень культуры) были заложены в нем с детства, и только волею обстоятельств он оказался в пролетарской среде.
Во-вторых, господствующее сознание всегда является господствующим сознанием масс. Господствующее ныне сознание — это буржуазная идеология товарного потребления и частной индивидуальной жизни в ?обществе всеобщего равенства и богатства?. На нынешнем, крайне низком этапе революционной активности пролетариат, как в никакие другие периоды, подвержен влиянию буржуазной идеологии, которой выгодно, чтобы рабочие не интересовались ничем, кроме элементарных, инстинктивных вещей — вроде еды, питья, одежды, дома, отпуска.
Наконец, в-третьих, в капиталистическом обществе человек отчужден сам от себя, от своей человеческой природы. Рабочий, отчужденный от собственного труда, от продуктов своего труда, по Марксу, теряет свою человеческую сущность и родовую жизнь, а главное отличие человека от животного заключается в том, что человек обладает способностью к сознательному творческому труду, в том числе к труду постижения культуры.
И только с революционным изменением экономической основы капиталистической системы — эксплуатации, только с переходом политической власти в руки рабочего класса, только с построением социализма и бесклассового общества мы и связываем возможность преображения рабочего (и всего человечества), возможность их культурного совершенствования. Более того, одним из следствий пролетарской революции станет возникновение новой, социалистической культуры, которая диалектически возникнет на основе старой.
Таким образом, нынешняя культурность рабочего класса не оставляет его в вечном состоянии ?быдла?, которому ничего не нужно, как утверждает современная российская интеллигенция. Культурное положение рабочего класса определяется его экономическим положением и законами капиталистического общества, а не неким абстрактным психологическим фактором ?ему просто не нужно?. Причем изменение этой ситуации связано не только с коренным преобразованием общества, но и с осознанием на нынешнем этапе самим рабочим классом своих прав и своего реального положения в обществе. Повышение уровня революционности рабочего класса неизбежно ведет за собой и повышение уровня их культуры, повышение их заинтересованности культурой: это два параллельных, взаимодействующих процесса. И с ростом забастовочной и революционной активности рабочего класса России и всего мира неизбежно будет расти их культурный уровень.
И тогда вместо самоуверенных заявлений о том, что ?пролетариат — это те же обыватели?, мелкобуржуазная интеллигенция столкнется с революционным классом, который будет готов перевернуть существующую систему, — столкнется с тем классом, существование которого она недавно отрицала, а если и признавала, то отказывала ему в элементарном уровне культуры.
?Рабочая Демократия?