По своему определению политическое документальное кино всегда будет вызывать споры, поэтому очень важно иметь четкое представление о том, какую политическую позицию защищает автор фильма, к чему он призывает. Политика — это вещь конкретная, актуальная и жесткая; к ней неприменимы двойственные оценки и туманные определения.
Совсем по-иному пытается представить себя современная буржуазная политическая система. Внешне она стремится к политкорректному компромиссу, но внутри всегда готова выступит единым фронтом против революции, стремящейся эту систему уничтожить. Внешне эта система балансирует на линии «умеренно левые — умеренно правые» (лейбористы и консерваторы в Англии, демократы и республиканцы в США и т. д.); считается, что обе политические силы взаимно дополняют друг друга и, то проигрывая, то побеждая на выборах, ведут свои страны по пути прогресса.
Документальный фильм Майкла Мура «Фаренгейт 9/11», на первый взгляд кажется очень радикальным и смелым. Попутно отказывая президенту США Джорджу Бушу-младшему в отсутствии умственных способностей, режиссер показывает, что семья Бушей и верхи республиканской партии связаны с конкретными американскими корпорациям (зачастую в качестве совладельцев) и действуют в их интересах. Более того, они связаны с капиталистами из Саудовской Аравии, и даже с бизнесом семьи Бен Ладенов. Мур проводит мысль, что военные действия в Афганистане и Ираке были начаты Бушем исключительно в интересах владельцев этих корпораций, и американскому народу эти войны были не нужны.
С политической точки зрения, Мур показывает абсолютно правильные вещи. В современной ситуации империалистического капитализма войны не может носить справедливый характер. Они всегда ведутся в интересах узких капиталистических кругов, стремящихся получить сверхприбыли в маленьких странах за счет самых различных факторов: в случае разжигания войны в Югославии — за счет торговли оружием, уничтожения экономической мощи единой Югославии; в случае войн в Афганистане и Ираке — за счет нефти, контроля ряда торговых путей и т. д.
Именно это и показывает Мур (особенно интересны записи с конференции по восстановлению Ирака, на которой близкая к республиканцам буржуазия делит завоеванный Ирак). Нельзя сказать, что с художественной точки зрения он делает это блестяще, но, по крайней мере, профессионально: активное использование монтажа, приниципа «pars pro toto», резких сопоставлений и параллелизмов придают фильму нужный ритм, динамику и увлекательность.
Однако в политическом документальном кино на первом месте всегда находится содержание — насколько аргументирована позиция автора и насколько убедительно он ее рассказывает. Мы уже говорили, что Мур очень точно обозначает связь республиканцев с крупными американскими корпорациями, но тут необходимо сделать одну очень большую оговорку: с корпорациями связана вся буржуазная политическая система Америки — впрочем, как и всего мира.
Мур никогда не скрывал своей политической ориентации и называл себя демократом. Фильм начинается с рассказа о том, как Буш «украл» у демократов победу (нам сейчас не важно, насколько это исторически верно); на премьере фильма присутствовали верхи демократической партии США; сам фильм готовился именно к выборам, состоявшимся осенью 2004 года. Интересно, что накануне выборов в кинотеатрах некоторых штатов, губернаторами которых были демократы, «Фаренгейт 9/11» шел целыми днями. Таким образом, резко критикуя республиканцев и их лидеров, Майкл Мур агитирует за оппозиционную им партию демократов, и в этом отношении мы можем назвать этот фильм агитационно-пропагандистским.
Здесь и проявляется необъективность и в конечном счете ограниченность «Фаренгейта 9/11». Дело в том, что демократическая партия США как буржуазная партия по сути отличается от республиканцев только тем, что связана с другими финансовыми группами. Конечно, считается, что демократы более либеральны?, что, например, доказал демократ Билл Клинтон, когда отдавал приказ о бомбардировке Югославии. Демократ Джим Керри, соперник Буша на выборах в 2004 году, при голосовании в сенате по вопросу о войне проголосовал «за». Впрочем, это не мешало ему построить свою избирательную кампанию на антивоенных лозунгах.
В современной ситуации связь верхов либеральных партий с крупными монополиями чуть более заретуширована, чем, скажем, в первые десятилетия двадцатого века. Однако это не меняет ситуации по сути. Поэтому из фильма «Фаренгейт 9/11» получается, с одной стороны, парадоксальная вещь, а с другой — вполне очевидная: почти все, что Мур говорит о республиканцах, можно сказать и о демократах. Элита демократической партии так же получила большие прибыли за счет войны, как и республиканцы. Иначе говоря, если по ходу просмотра фильма к тому, что говорится с экрана про себя добавлять фразу «и демократы тоже», то это не только не будет неверным, а наоборот, сделает фильм более объективным.
Ни либеральные партии и их лидеры, ни смена одной буржуазной партии на другую не могут ни предотвратить теракты, ни остановить империалистические войны, — изменить эту ситуацию может только власть рабочего класса. Если рабочий класс во всем мире — а первоначально, конечно, в ряде ведущих стран — путем революции возьмет власть в свои руки; если рабочий класс подорвет экономическую основу могущества буржуазии — частную собственность на средства производства; если рабочий класс не допустит сталинистской бюрократической контрреволюции, как это было в СССР в конце 1920-х годов, — только в таком случае мир будет освобожден от капитализма и империалистических войн.
Мог ли об этом сказать Майкл Мур в своем фильме? — Да, если бы он был марксистом; другой вопрос, удалось бы ему тогда снять подобный фильм? Однако то, чего Майкл Мур в этом фильме не сказал, в нем уже не будет; все это делает фильм ограниченным, но ни в коем случае не уменьшает смелость автора. Это фильм политический, который, помимо своей воли, критикует всю политическую и экономическую систему современной Америки, да и всего современного капитализма в целом. Конечно, приходится признавать это с большим количеством оговорок, но свою роль в антивоенном движении этот фильм сыграл, и в этом, видимо, заключается его общественное значение.
Андрей Малютин, «Рабочая Демократия»