57-й Каннский кинофестиваль превратился в политическую демонстрацию. Золотую пальмовую ветвь получил документальный антибушевский фильм. Кинокритики вспоминают 68-й год, когда по политическим мотивам фестиваль был отменен.
Комментируя церемонию награждения и закрытия кинофестиваля, ' обозреватель 'Коммерсанта' Андрей Плахов пишет, что внешне ритуал закрытия был соблюден во всех своих светских и развлекательных компонентах. Церемонию (надо признать, довольно неуклюже) вела актриса Лаура Моранте, на лестнице и на сцене красовались Вирджини Ледуайен и Шарлиз Терон — в украшениях от Chopard и платьях от Armani. Сам маэстро Джорджо Армани, пожилой мужчина невысокого роста, позировал на лестнице с двухметровой манекенщицей. Самой гармоничной парой смотрелись Кевин Кляйн и Эшли Джад, герои фильма «Любимчик», показанного на закрытии. Для этой картины пели Шерил Кроу, Аланис Моррисет и Робби Уильямс: последний спел тем же вечером живьем на сооруженной возле фестивального дворца огромной эстраде.
Однако не эти звезды царили на небосклоне 57-го Каннского фестиваля. Его закрытие началось с выступления Никиты Михалкова, председателя жюри короткометражного конкурса и программы Cinefondation. Получивший от этого жюри приз молодой режиссер Йонас Гернет, смешной долговязый парень, обратился к залу с небывалой для дебютанта речью. Он выразил пожелание от лица молодых, чтобы Канн стал в первую очередь фестивалем искусства, а не бизнеса. А потом заявил: «Я не знаю, победит ли фильм Майкла Мура, но хочу сказать тем, кто увидит эту церемонию в Америке: не голосуйте за Джорджа Буша!»
Продолжилось в том же духе. Спустя несколько минут уже не восторженный неофит, а маститый актер Тим Рот, председатель жюри «Золотой камеры», поддержал юношу за смелость и заявил, что целиком присоединяется к его призыву. Зал аплодировал. В том, кто станет обладателем пальмовой ветки, сомнений к концу церемонии не оставалось ни у кого. Можно сколько угодно говорить о самопиаре Майкла Мура, об интригах вокруг компании Miramax (которой некоторые уже прочили участь нашего НТВ), о левой политической фронде. Разумеется, Квентин Тарантино не мог подвести своего друга и соратника господина Харви Вайнштейна. Но главный фактор другой — это сам климат нынешнего фестиваля, в миниатюре отразивший состояние современного мира — с забастовками, протестами и негативизмом по отношению к власть имущим, к американской внешней политике, к бездарной «борьбе с терроризмом», к войне в Ираке, заключает газета.
'Время новостей' также ставит вопрос, мог ли не победить Мур, и какую роль в этой победе сыграло председательство в жюри Квентина Тарантино, его дружба с продюсером 'Фаренгейта' Харви Вайнштейном. В общем-то ясно, что великие кинорежиссеры, как правило, не отличаются большой принципиальностью и радикализмом, попадая в каннское жюри. Тарантино было особенно трудно: не замеченный в увлечении политикой, он вряд ли такой уж поклонник 'Фаренгейта', но давление на него было двойное — корпоративное и, так сказать, атмосферное. Фестиваль в Канне, как известно, прошел под знаком социальной борьбы и политического протеста, словно доказывая, что он существует не только для 'жирных и богатых'.
Смысл жеста Тарантино, по мнению газеты, в том и состоит, что он поощрил не кинематографических отличников, а маргиналов и бунтарей.
А вот 'Независимая газета' считает, что Тарантино с видимым удовольствием доказал всему миру, что бородатый Маркс был прав: жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. Хотя, наверное, Тарантино просто повезло. Ему действительно очень, до неприлично восторженных воплей понравился 'Фаренгейт 9/11'. На премьере он вместе со всеми скандировал 'Ур-ра!!! Долой Буша!!!' и пр., наводя на опасные мысли о возможной победе политики над кино. С другой стороны, тем, кто ждал от Тарантино мальчишеского эпатажа в главной части фестиваля — присуждении 'Золотой пальмовой ветви', — следовало бы не упускать из виду, что никогда никакой президент жюри в Каннах ничего не решает сам. Даже вместе с жюри.