Есть забавный психологический феномен, когда ты знакомишься с чьим-то творчеством по цитатам, то трудно потом избежать разочарования, когда ты видишь произведения имярека в полном объеме. Иной раз думаешь — лучше бы он, как ранние античные философы, остался в истории в виде десятка лучших фрагментов. Ленты Лени Рифеншталь, ведущего кинорежиссера Третьего рейха, более полувека использовались лишь как историческая кинохроника при монтаже антифашистских фильмов. И даже там, через искусственную, порой, иронию или дешевый пафос комментария, чувствовалась сила ее таланта. Но и в полном объеме, даже на предвзятого зрителя, а согласитесь, трудно быть непредвзятым, когда ты рельефно представляешь себе, куда двинутся завтра колонны этих парней в форме, какие страшные преступления они совершат, «Триумф воли» и «Олимпия» производят сильное впечатление.
Сама она признавала, что в режиссуру ее толкнули фильмы Эйзенштейна. «Броненосец Потемкин», в первую очередь. По своей форме «Потемкин» — полудокументальный фильм. Инсценировка реальных исторических событий. Впервые кинокамера смотрела не на вымышленный мирок сцены, а на просторы истории. Это не было документальное кино, но это был важнейший шаг к нему. Лени Рифеншталь сделала следующий шаг — она смогла снять документальном фильм об отдельно взятом масштабном событии.
Но сначала был «Триумф воли», возможно, первый удавшийся агитационный фильм в истории. Потом имиджмейкеры, публично поносящие Лени как исчадие ада, раздерут его на идеи и приемы, которые будут зримо или незримо присутствовать в каждом предвыборном ролике бесчисленных «демократических» кандидатов. Этот фильм о том чего не было в 1934 году — о великом, мудром и даже, кто бы мог подумать, добром фюрере, об огромной и непобедимой фашистской партии, о ее единстве с народом — посеял семена страха в одних, окончательно деморализовал других и воодушевил третьих. Есть магическая грань в сознании между восприятием толпы и шеренги, единиц и армий. Я встречал вполне здравых и разумных людей которые не могли оторвать взгляд от картинки военного парада и даже превращавшихся затем на некторое время в записных патриотов. Рифеншталь, а как бы она не пыталась в последствии отрицать этот факт, она реально участвовала в постановке съезда НСДАП как шоу, сделала и следующий шаг. Она превратила парад в огромный военный смотр, бессмысленный из-за своего ирреального масштаба для очевидцев, но доступный для способных съедать пространство объективов поднятых ввысь кинокамер. И затем она спроецировала эти колонны на одного человека — на Адольфа Гитлера. На его волю. Сделав этого маленького человечка великим. Тысячи кинодокументалистов сняли впоследствии сотни лент о бесчисленных военных парадах и помпезных съездах, но не достигли и десятой доли такой выразительности. Преступной волей Лени Рифеншталь реальность отраженная в рефлекторе кинематографа увеличилось в размерах.
Про ее следующий фильм — «Олимпия», нельзя даже сказать, что он стал предтечей спортивной документалистики, спортивного репортажа. Он стал большим. Стал ею самой. Ее сутью. Ее эстетикой. Если мы исключим игровые виды спорта с их труднопредсказуемой интригой, то в телерепортажах с современных спортивных арен с тех пор не появилось ничего принципиально нового. Съемка из под воды, в искусственных ракурсах, съемка движущейся камерой, сверху, «омертвление» и «оживление» объекта. Половина заставок спортивных передач — вообще, прямые цитаты, особенно, если речь идет об Олимпийских играх.
В «Олимпии» мясо человеческого тела вышло за свои рамки и посредством движения стало вдруг прекрасным само по себе, без сюжета и изящных па. После просмотра этого фильма вдруг становится ясно, что греческая скульптура в той форме в которой мы знаем ее сегодня была бы невозможна без Олимпийских игр древности. Более того, античное искусство просто выступило проводником, культурным артефактом, передав импульс олимпийского движения через тысячелетия в эпоху Возрождения и затем в наше время.
Рифеншталь окончательно разочаровалась в фашизме в 1939 году, в ходе своей поездки на польский фронт. Никто не знает какие бы шедевры она еще сняла, реши она покаяться и пройти формальную процедуру «денацификации», как это сделал, например, автор грязных антисемитских лент Вейт Харлан. Ее пытались судить, но не собрали доказательств, а потом просто бойкотировали почти 60 лет. Она пыталась снимать, но никто не хотел показывать ее фильмы.
Эта статья была запланирована еще в апреле прошлого года, когда жюри питерского фестиваля «Послание к человеку» неожиданно присудило ей «Золотого кентавра». Потом неоднократно откладывалась и, вдруг, как это не печально, стала некрологом.