Каданников ушел... Он подал в отставку с поста председателя Совета директоров АО «АвтоВАЗ», он перестал быть хозяином нашего завода. Тем самым закончилась целая эпоха для рабочих-вазовцев. Ему, который нас «имел», посвящается наша любовь (не зря эмблему ВАЗовской ладьи, сооруженную на заводоуправлении, назвали «яйцом Каданникова») и мой маленький рассказик...
Тысячи рабочих потеют на тебя, сотни мастеров и начальников цехов, понукающих больше и лучше работать их. Сотня тысяч людей находятся в движении в физическом и умственном, чтоб я вот так вот сидел на мягоньком кресле и смотрел на моё «детище», мою вещь (мою прелесть) — ВОЛЖСКИЙ АВТОМОБИЛЬНЫЙ ЗАВОД. Он по правду мой, я добивался своего положения и я добился. Я добился того, что люди работают на моё холеное тело, чтоб мой желудок был наполнен икрой, лучшими яствами, вином 150-летней выдержки. Чтоб моё лицо было выбрито так чисто, подушено самым дорогим парфюмом. Чтоб мои пальцы были хорошо обработаны, ни одного заусенца на ногтях, на пальчиках кольца из платины, золота, серебра с бриллиантом и с изощрённым узором. Этот был подарен премьер-министром Италии. Сто двадцать тысяч работают 8-9 часов на меня, не каждый день видят меня по телевизору или в газетах, а живьём видели малая часть «моих людей». Они «мои»! И для «моих» так же как и для чужих я — человек-призрак. Не каждый может похвастаться рукопожатием со мной.
Завод-монстр. Гудит день и ночь.
Утром не успело еще солнце зенки разуть, завод вовсю гудит. Солнце село, а завод еще гудит. А в прессовом и металлургическом работа бесконечно нескончаема уже 30 лет. Я бог! Поистине бог! Что может быть выше меня здесь, в заводоуправлении, на заводе, в Тольятти, да и в Самарской губернии. Москва отсюда далека! Очень далека... не ближний свет — 1000 камэ. Мои люди есть и в Москве и в Кремле и даже за границей. Один мой друг Березовский имеет сколько связей! Я могу с уверенностью сказать, мои люди везде, во всём мире, а значит везде — Я! Поистине я — бог! Что я ем, где живу, что я делаю вечером, с кем я сплю — всё это тайна.
С кем я пью...
Хотя я могу знать, что будет делать любой рабочий в этот вечер, только б мне захотеть, и я сделаю так, что он не будет спать, или будет делать, то, что я захАчу, а он не любит... Моя империя — Я в ней император, как какой-то Ким Чин Ир в своей Корее — хорошо быть Каданниковым —