Тихо и безмятежно наше болото. И хотя «в роковом его просторе много тайн погребено», да и не всегда тайн, но поверхности они особо не колышут. Что там было вчера — уж тиной подернулось да ряской поросло, а что сегодня делается — это мы только завтра узнаем. Бывает, просочатся наружу те или иные сведения из совсем недавней истории «новой России», лопнет пузырь, распространяя смрад перегнивших секретов, квакнут разок оппозиционные лягушки — и тишина...
Поразительное дело! Да ведь иной раз такие факты являются свету, что, пожалуй, за сотую их часть любой японский чиновник харакири себе сделает. А у нас что? Вот, скажем, только начал проясняться — медленно и фрагментарно — механизм российской приватизации, как это делалось : да, про «воров», которых расстрелять мало, мы все наслышаны от старушки из очереди — однако только сейчас становится ясно, насколько уголовная подкладка у нашего капитализма. И никакого особого отзвука в обществе. Что ж тут такого, дело известное. Ведь старушка из очереди — она по большому-то счету права. Да, «большинство современных состояний нажито нечестным путем» даже с точки зрения формальной законности — ну и что? Кто-то об этом не догадывался? Разве только Путин, успокаивающий разволновавшихся буржуа: пересмотра итогов приватизации НЕ БУДЕТ... не будет...
Впрочем, это была присказка, а сказка вот о чем. Недавно довелось мне присутствовать на докладе, сделанном чиновником из давеча почившего в бозе Минимущества. Доклад был посвящен теме «реформирования системы управления государственным имуществом», а конкретнее — приватизации, да не той, что худо-бедно закончилась, а новой — грядущей. Основные тезисы его были позже подтверждены осведомленными людьми, а некоторые ожидают подтверждения в близком будущем, да так, что никому мало не покажется. Но обо всем по-порядку.
Так вот, оказывается, что на сегодняшний день приватизировано уже 80% (четыре пятых) государственного имущества. Что же осталось? В общем, известно: оборона, социалка, стратегические объекты... то, что непосредственно связано с жизнью широких народных масс либо то, что слишком опасно передавать в случайные руки. И вот теперь планируется до 2008 года расстаться и с этим. Не со всем, конечно. Производство, скажем, атомных бомб в частные руки не попадет; а вот атомные электростанции — вполне, и не они одни.
Понятно, что одним махом такую операцию не провернешь. Этапов приватизации будет по крайней мере два. На первом государственные унитарные предприятия сменят свою свою форму на акционерные общества. Всего лишь! Но замена государственного шила на государственное же мыло нужна не сама по себе: вторым этапом будет собственно продажа новоявленного АО какому-нибудь зубастому буржуину. Об адекватности оценки продаваемых активов пока ничего неизвестно. Мы знаем, что казна, выходя из игры на коммерческом рынке, планирует разом урвать солидный кусок неналогового дохода. В конце концов, вся-то «новая приватизация» не ради прибылей затевается. Но об этом ниже. Пока добавим, что при распределении собственности чиновничий карман (в смысле личный ) явно не похудеет, а «суровая, но справедливая» оценка того или иного лакомого кусочка может быть и подкорректирована ко взаимной выгоде сторон. Благо, механизмы таких сделок отработаны давно и прочно.
А теперь внимание: начинается самое интересное. Предположим, у тебя, любезный читатель, имеется свое маленькое дельце, хотя бы свечной заводик. А так как спрос на свечки из рук вон плох, при заводике создано подсобное производство, позволяющее всей твоей лавочке держаться на плаву. Так вот, если возможно разделить весь этот имущественный комплекс на относительно независимые части — прибыльную и убыточную, — спрашивается, которую из них ты продашь в первую очередь? Казалось бы, задачка для дошкольника; но дошкольник это не буржуазное государство.
Государство проделает следующий фокус: в ходе пообъектной классификации все государственное имущество будет разделено на две категории: функционально-целевое и коммерческое. Критерием раздела предполагается сделать фактор планирования; однако нет большого секрета в том, что решать в конечном счете будет прибыльность . Но КАК решать! Вся хитрость в том, что приватизировать планируется именно коммерческое имущество, оставив себе убыточное, на которое ни один здравомыслящий капиталист ни в жисть не позарится.
Это не ошибка, не следствие злонамеренного заговора «жидомасонов, торгующих Россией». Нет, мысль высказана с полной открытостью: подобное необъяснимое самооскопление является следствием целенаправленной политики, имеющей целью окончательный уход государства из коммерческой ниши . Государство не будет теперь добывать деньги на рынке, а потому стремится снять с себя всю ответственность за экономическую деятельность. Последние фразы — точная цитата из моего конспекта доклада — были повторены несколько раз.
Иной либерал или поборник «свободного рынка» здесь, видимо, позлорадствует: «Вот именно; да ведь государство в принципе неспособно управлять экономикой! Еще Адам Смит говорил...» — и цитату какую-нибудь двухсотлетней давности прибавит — ни Маркс, ни Кейнс даже его девственного ума не замутили. Однако если бы все или хотя бы большинство государственных предприятий были убыточны, то стоило ли бодягу затевать? Они-то ведь остаются в казенном кармане (их самостоятельности даже порядком убудет). Волны приватизации уж точно бы не потребовалось. А почему же всемогущие капиталисты предпочитают отщипывать мягкие и непроблемные кусочки государственной собственности, а не поднимать на своих широких плечах безнадежные, казалось бы, предприятия? Пропаганда беспрестанно трубит о подобных геракловых подвигах локального и глобального масштаба. На практике почему-то скорее вспоминается не Геракл, а Сизиф: приобретают за копейки грандиозные активы, бездарным хозяйствованием и хищнической эксплуатацией доводят их до грани банкротства, а потом спихивают разваленное производство государству со всеми наросшими долгами впридачу.
Нет, дело здесь не в каких-то онтологических пороках государственной собственности, а в бюрократических методах управления ею. Методы эти ни на йоту не переменились со времени власти сталинских последышей. Да и с чего бы им меняться? Неслучайно докладчик, тоже проехавшийся по «несостоятельности» государственного управления, под конец сослался на западный опыт «экономики участия» в форме кооперативов и «народных предприятий», где осуществляется важнейший принцип: самоуправление трудящихся . Однако подобное предприятие, более или менее успешно осуществляющее производственную деятельность, остается все же звеном капиталистической системы. Преимущества социалистической системы — в ее глобальности и масштабном планировании, а этого возможно достичь лишь в масштабах общества, но не отдельно взятого завода.
И здесь мы вновь возвращаемся к сакраментальному вопросу: а зачем вообще нужна правительству эта хитромудрая политика, не несущая ничего кроме убытков и экономической деградации? Отдельные личности, ясный перец, поимеют с нее жирный кусок; но это лишь сторонний побудительный мотив. А каков же основной? С обывательской точки зрения это необъяснимо. Марксизм позволяет найти ответ.
Природа буржуазного государства (и бонапартистского в том числе) состоит не только в репрессиях по адресу угнетенного класса. Да, государство суть аппарат подавления, однако ж капитализм зиждется в первую очередь на гнете экономическом , а стало быть и государственная задача состоит в облегчении для класса буржуазии этого гнета. Именно природа капитализма противостоит свободной игре государственной экономики на рынке. Точнее, ей противоречат природа капитализма и природа государства вместе взятые. «Нам не нравится излишняя самостоятельность хозяйствующих субъектов,» — сказал докладчик... И потому им будет предоставлена полная независимость! Нелогично? Напротив, логичней некуда, только логика здесь экономическая. Итальянский марксист Феррочи писал: «Муссолини берет на государство весь риск предприятий, оставляя за промышленниками выгоды эксплуатации.» Однако фашистское правительство брало на себя этот риск путем административного контроля над частной экономикой. С либеральной же точки зрения чем меньше государство мешается в экономику — тем лучше.
Российский капитализм еще молод. И потому бонапартистское государство, позволяя капиталистам свободно извлекать прибыль, берет на себя максимум убытков. Оно не мешается в рыночный процесс (и как мы видим, к 2008 году стремится вовсе покинуть его), однако готово выступить гарантом его итогов.
Теперь для нас постепенно становится ясной историческая роль маленького милого бонапартика — В.В. Путина. Пользуясь благополучной для страны мировой конъюктурой, провести или довести до конца максимум тех реформ, что в другое время вызвали бы массовый протест. Поставить на ноги (вернее, на две ноги — с четырех) российский капитализм — вот его миссия. Иногда кажется, что он ставит капитализм на задние лапки? Куда там...
А впрочем, какие проблемы — к 2008 году, когда запланирован окончательный приватиздец, второй срок Путина как раз истечет, и отвечать за его «зудящее реформаторство» предстоит уже кому-нибудь другому.